Что?! Аграфена чуть не уронила чашку. Измена не повод?! Ты ты в своём уме?
Более чем, Лариса отвечает ровно, спокойно, будто речь идёт о чёмто обыденном.
Он же тебя предал!
Да брось, она устало улыбается и помешивает ложечкой кофе. Мы предали друг друга гораздо раньше.
Аграфена нахмуривается, наклоняется ближе:
Ты сейчас говоришь чтобы выглядеть сильной?
Нет, Лариса поднимает глаза. В них нет ни злости, ни слёз только усталость. Просто мне надоело делать вид, что у нас была семья.
Повисла короткая пауза.
Подожди, Аграфена говорит тише. Значит, ты считаешь, что измена пустяк?
Конечно, нет, Лариса машет рукой, но это не главное. Главное то, что было до, и то, что стало после.
Она отодвигает чашку, словно убирает невидимую преграду:
Хочешь, расскажу? Только, пожалуйста, не перебивай.
Говори, Аграфена подтягивает стул, я слушаю
Лариса вздыхает:
Понимаешь, начинает она, мы были обычной московской парой. Познакомились, поженились, завели детей, берём ипотеку в три миллиона рублей, ремонтируем, бегаем по бесконечной суете.
И вдруг однажды я понимаю: мы живём рядом, но уже давно уже не вместе.
Она усмехается, коротко, без радости.
Василий всегда был недоволен всем. Знаешь, такие люди вроде ничего плохого не делают, но от них всегда холодно. Даже если они молчат, ты постоянно чувствуешь себя виноватой, не достойной
Аграфена кивает. Это слишком знакомо.
Он стал задерживаться на работе, иногда до утра, Лариса скользит взглядом по окну. Я ни о чём не спрашивала. Я ведь взрослая. Понимала: если мужчина хочет чтото скрыть, он скроет; если хочет уйти уйдёт. А если не уходит, значит, его всё устраивает.
Не меня, а его. Я одна, и чувствую себя лишней, давно надоевшей.
Лариса слегка поёживается, будто воспоминание колет изнутри.
А потом она на мгновение замирает. Потом случилась та поездка. Ты должна помнить
Я помню. Ты тогда говорила, что задыхаешься в собственной квартире: в её гнетущей тишине, в бесконечных упрёках Что тебе нужно встряхнуться.
Вотвот! И я уехала
Море, шум, солнце. Как будто на другую планету попала.
И вдруг замечаю, что снова улыбаюсь без причины, потому что рядом оказался человек, который слушал, не давил, не упрекал. Он был простым, обычным, без романтики, но тёплым. Мне этого хватило.
Аграфена нахмуривается:
Но ты же понимала, что это ну
Конечно, понимала, Лариса не смущается, но в тот момент я впервые за много лет чувствую себя живой, желанной. Понимаешь? И знаешь, что самое ужасное? Не измена, а то, что дома никто даже не заметил, как я вернулась совсем другой.
Она постукивает пальцами по столу, отбрасывая ритм.
А потом Василий нашёл нашу переписку. Случайно как «случайно»? она криво улыбается. Он всегда умел искать то, что хотел найти.
И что было?
Крики. Обвинения. Чемодан. Уход. Возврат. Новые крики, новые обвинения. И самая отталкивающая фраза, которую я не забуду: «Я мужчина. Мне можно. А ты Я не могу смотреть на тебя И не смогу простить».
Аграфена тихо выдыхает:
Вот гад.
Ну, Лариса пожимает плечами, я тоже не ангел. В итоге оба измотали друг друга до предела, и у нас просто не осталось сил жить вместе. Так что измена не причина, Аграфёнка. Это симптом, последняя капля.
И что потом? после паузы спрашивает Аграфена.
Через какоето время, когда поняли, что совместно жить уже нельзя, он сказал, что подаст на развод.
Испугалась?
Нет. Я ничего не почувствовала. Смотрела на него и поняла: это просто конец главы, логичный и понятный.
Дети, кстати, отнеслись ко всему спокойно, без истерик и метаний.
И ты его отпустила? Просто так?
Конечно, Лариса улыбается спокойно. Какой смысл держать человека, который уже ушёл? Он не ушёл из дома, Аграфена, он ушёл из нас.
Аграфена молчит.
Лариса продолжает:
И знаешь, что самое удивительное? После его ухода дома стало тихо, легко, как будто сняли с плеч огромный рюкзак, который я тащила десять лет без передышки. она улыбается. Поэтому я говорю: измена не повод для развода.
А что тогда повод? спрашивает Аграфена.
Лариса смотрит ей прямо в глаза.
Когда живёшь с человеком, а чувствуешь себя одинокой годами. Когда тебя нет в его мире, когда дома с ним хуже, чем в одиночестве. Вот это и есть повод.
Она откидывается на спинку стула.
А измена лишь точка, которую ктото ставит вместо тебя.
Аграфена резко подаётся вперёд:
Лариса! Нет, ты серьёзно?! она даже хлопает по столу, я категорически с тобой не согласна! У меня полно знакомых, прошедших через это. Ктото после измены развёлся, ктото простил но никто из них, слышишь, никогда не оправдывал предательство! Это глупо, больно и унизительно. Как ты можешь так говорить?
Лариса спокойно принимает возмущение подруги:
Аграфена, я никого не оправдываю. Я просто перестала врать себе. И утверждаю: измена не нож в спину. Это последняя ступенька, на которую люди поднимаются вместе день за днём, час за часом. Понимаешь?
Аграфена замирает, а Лариса добавляет тихо:
И знаешь часто изменяет тот, кто первым перестал надеяться. Кто тянул, терпел, спасал, а потом сломался.
Так что предателем бывает не только тот, кто ушёл на сторону. Иногда предателем оказывается тот, кто был рядом, но давно тебя бросил. Скажи об этом своим знакомым возможно, они наконец поймут, что с ними происходит.
