Серёжа, передай, пожалуйста, селёдку под шубой, сказал он, улыбаясь и расстёгивая ремень на штанах. Мамаша готовит вкусно, а у нашей Светки только магазинные пельмени варить умеет.
Светлана, жена Серёжи, бросила на него скользкий взгляд, но промолчала, лишь громко звякнула вилкой по тарелке. За столом в квартире мамы, Нины Петровны, звучал привычный семейный воскресный шум: звон посуды, шипящий телевизор и аромат жареного мяса.
Оля пододвинула салатницу к своей деверю, стараясь не задеть её локтем. Дмитрий сидел, уткнувшись в блюдо, и подозрительно тщательно жевал хлеб. Оля знала этот взгляд он появляется, когда муж забывает оплатить интернет или случайно царапает бампер.
Кстати, Димон, Оля, разложил себе Серёжа большую порцию салата и, не отрываясь, продолжил. Мы с мамой и Светкой посоветовались и решили: пора делать капитальный ремонт. В нашей трёхкомнатке уже невозможно жить протекают трубы, провода искрятся, старые обои всё ещё висят. Бригада приедет в понедельник.
Молодцы, кивнула Оля, отпивая компот. Ремонт дорогой, но нужный.
Вот и я! воскликнул Серёжа, размахивая вилкой. Снесём стены, заливём пол, всё грязно будет, детей нельзя будет здесь держать. Поэтому будем жить у вас.
Оля подавилась компотом, Дмитрий тревожно похлопал её по спине, а за столом лишь звенел чавкающий Серёжа.
Ты меня правильно поняла? спросила Оля, вытирая губы салфеткой и глядя прямо в глаза девери. У нас? Где? В нашей двухкомнатке, где я с Димой уже иногда впрямую сталкиваюсь?
Не в вашей, отмахнулся Серёжа. Зачем нам тесниться? У тебя же есть та «однушка» на проспекте Мира, бабушкина. Пустая стоит. Мы туда заедем на тричетыре месяца, пока не разберёмся с грязью.
Оля медленно положила салфетку. Квартира на проспекте Мира была её личной собственностью, досталась от бабушки в ветхом виде. Три года Оля вкладывала туда каждую свободную копейку, сама ремонтируя: сдирала старые обои, красила стены, отшлифовывала паркет. На прошлой неделе она наконец закончила обстановку, купила новый диван, повесила шторы и собиралась сдавать её, чтобы быстрее погасить автокредит.
Серёжа, её голос стал холодным, квартира на проспекте Мира уже готова к сдаче. Объявление вывешено, просмотры назначены на вторник.
Ой, отменяй их! вмешалась Нина Петровна, подливая сыну чай. Родня просит. Не чужие люди. Не хватает денег? Не заработаешь всё, а брат есть брат. Куда им с двумя детьми, на вокзал?
Зачем на вокзал? удивилась Оля. Есть посуточные квартиры, аренда в мегаполисе большая.
Ты цены видела?! вскрикнула Светлана, до этого молчавшая. На окраине за клоповник просят тридцать тысяч! А нам ещё стройматериалы покупать, бригаду платить. Бюджет уже расписан по копейке. Не можем тратить на аренду, когда квартира простаивает!
Оля посмотрела на Дмитрия, тот сжался, пытаясь стать незаметным.
Дима? позвала она. Ты знал об этом «плане»?
Дмитрий покраснел и пробормотал: Оля, они просили… Я сказал, что обсудим. Я ничего не обещал! Ситуация сложная, дети в школу, район удобный. Может, пустим? Не чужие же.
Внутри Оли всё зашипело. Значит, уже обсудили всё за её спиной, распределили её имущество, а ей лишь предложили «помощь» за тарелкой селёдки.
Значит, так, Оля выпрямилась. Квартира сдаётся. Мне нужны деньги, чтобы закрыть автокредит двадцать пять тысяч в месяц. Если вы, Серёжа, хотите её арендовать по рыночной цене, договоримся. Скидку родственникам сделаю, но залог не отдам.
Сергей замолчал, глядя на неё с возмущением.
Ты с брата деньги брать будешь? Совсем совести нет! Мы ремонт делаем! Нам нужна помощь, а не твои поборы!
А мне нужно платить кредит. Ваш ремонт меня не касается, ответила Оля.
Оля! крикнула Нина Петровна, бросая половник в кастрюлю. Как тебе не стыдно! Я тебя как дочь приняла, а ты? Какой меркантильный! У Светы и Серёжи дети, им нужен комфорт! А ты свою «халупу» жалей. Что с ней будет? Поживут и съедут.
Моя «халупа», говорила Оля, новый дизайнерский ремонт, техника, белый диван. Я помню, как у вас прошлым Новым годом разбили телевизор и испачкали обои. Кто за это платил? Никто. «Дети». Я не пущу их в квартиру, в которую вложила душу и миллион рублей.
Миллион! вскричал Сергей. Димон, слышишь? Твоя жена ставит диван выше родной крови! Ты мужик или кто? Скажи ей!
Дмитрий, выглядя виноватым, попытался объясниться: Оля, может, всё будет аккуратно. Светка следит. Но трудно отказывать маме.
Оля встала, схватила сумку.
Мне неудобно спать на потолке, Дима. А распоряжаться своим имуществом мне приятно. Разговор окончен. Квартира не благотворительный фонд. Спасибо за обед, Нина Петровна, было вкусно, но аппетит пропал.
Она вышла, а Дмитрий бросился за ней, когда она уже звонила в лифт.
Оля, подожди! просил он. Нельзя так резко! Они обиделись!
Пусть обижаются. Дима, садись в машину, иначе останешься здесь и будешь обсуждать со мной, какой я монстр.
Всю дорогу домой они ехали в молчании, а вечером, когда эмоции немного улеглись, Сергей попытался ещё раз.
Оля, я понимаю, что ты переживаешь за ремонт. Давай договоримся: если чтонибудь сломаем, оплатим.
Оля рассмеялась, но смех был горьким.
Дима, ты слышишь? Какой договор? У твоего брата в зимний снег не выпросишь пять тысяч, которые он занял у меня два года назад и до сих пор не отдал. А тут ремонт, техника. Они за неделю разбьют квартиру, а потом скажут: «Мы свои, денег нет». И я останусь без денег. Тема закрыта.
Следующая неделя прошла в холодной войне. Нина Петровна звонила каждый день, то плакала, то угрожала сердечным приступом, то ругалась. Светлана писала в мессенджеры гадости про «зажравшихся москвичей», хотя сама прожила в Москве десять лет. Сергей играл в игнор, надеясь, что брат заставит жену уступить.
Во вторник Оля показала квартиру паре молодых айтишников. Они сразу сделали договор, внесли залог и оплату за первый месяц. Оля вздохнула: квартира сдана, люди живут.
В среду вечером, возвращаясь с работы, Оля увидела в прихожей две огромные клетчатые сумки, а на кухне сидели Дмитрий и Сергей с полупустой бутылкой коньяка.
О, госпожа золотой горы! подхватил уже слегка навеселе Сергей. Мы с братом отмечаем новую жизнь.
Оля посмотрела на мужа, Дмитрий выглядел виновато, но решительно алкоголь придал смелости.
Оля, мы поговорили запинаясь, начал он. Серёжа объяснил, что бригада завтра начнёт сносить стены, им негде жить. Я дал им запасные ключи, которые держал в тумбочке.
Какие ключи? спросила Оля тихо.
От твоей квартиры, ответил Серёжа, ухмыляясь. Они только вещи привезут, а сами пока у тёщи перебираются. Я сказал, что с квартирантами всё решишь, сделаешь отмену, а я заплачу неустойку потом.
Оля обернулась к Серёже, он развалился на стуле, довольный.
Отдай ключи, сказала она, протягивая руку.
Не отдам, заржал он. Они уже у Светки. Она поедет туда полы мыть, шторы вешать. А у тебя всё белое, маркое.
Что?! Оля почувствовала, как кровь прилила к лицу. Светлана сейчас в моей квартире?
Ну да, собирает вещи. Мы уже пару коробок отвезли, Димон помог.
Оля повернулась к Дмитрию.
Ты отвёз их вещи в мою квартиру, зная, что я её сдала? Зная, что завтра туда должны заехать арендаторы?
Оля, жильцы подождут! Дмитрий схватил её за руку, но она оттолкнула его. Найдут другую, а брату нужна квартира!
Оля достала телефон, руки дрожали, но она набрала 112.
Алло, полиция? Хочу заявить о незаконном проникновении. У меня есть документы на собственность, ключи украдены. Адрес
Сергей поперхнулся коньяком, Дмитрий встал, опрокинув стул.
Что ты творишь?! закричал он. Какая полиция? Это же Света!
Мне плевать, кто это, говорила Оля в трубку, не отводя взгляда от мужа. Я сейчас приеду с полицией. Выселяйте посторонних.
Она бросила трубку и посмотрела на родственников.
У вас полчаса, чтобы позвонить Светлане и сказать ей уйти с вещами. Если я приду с полицией, а она будет здесь подам заявление о краже ключей и взломе. И, Серёжа, ты пожалеешь.
Она замолчала, глядя на Дмитрия, с которым провела пять лет. Он теперь выглядел чужим, жалким.
И собирай вещи. Езжай к маме, к брату, на вокзал мне всё равно. В моей квартире ты больше не живёшь.
Оля, ты сошла с ума?! бросился в панике Сергей, сжав кулаки. Ты разрушаешь семью изза бетона! Я тебе лицо набью!
Только попробуй, ответила Оля, шагая навстречу. Я тебя пресажу. У меня отличные адвокаты, я тебя погублю юридически. Звони жене, быстро!
Сергей, бормоча проклятья, схватил телефон.
Светка? Слышь, тут эта беленая объелась. Ментов вызвала. Давай, сворачивайся. Да, выходи. Жди у подъезда. Как же я догадался, что она психованная?!
Оля вышла из кухни, накинула плащ. Дмитрий бросился за ней, хватая за рукав.
Оленька, прости! Я дурак, я выпил! Не вызывай полицию, прошу!
Ты сам себя позоришь, Дима. Ключи украл и отдал людям, которым меня нет. Ты меня предал.
Она хлопнула дверью.
Когда Оля подъехала к дому на проспекте Мира, уже стояла полицейская машина. У подъезда, на своих клетчатых сумках, сидела Светлана, рядом бегали дети, топая клумбу. Она орала в телефон, пока полицейские слушали:
Твоя жена тварь! Я её прокляну! Мы на улице!
Оля подошла к сотрудникам, показала паспорт и выписку из ЕГРН, которую хранила в телефоне.
Спасибо, что приехали. Похоже, жильцы уже ушли, но я хочу убедиться, что имущество осталось в порядке.
Поднимаясь в квартиру, Оля почти не сдержала слёз. За то время, что Светлана была в ней, «уют» превратился в бардак: шторы сняты и валяются, на диване тёмное пятно, на столе крошки и липкие следы от газировки.
Это ваши родственники? спросил молодой лейтенант, глядя вокруг.
Нет, твёрдо ответила Оля. Это посторонние.
В тот же вечер Оля сменила замки, вызвала мастера по аварийному вскрытию, заплатила тройной тариф за срочность и наконец смогла спокойно спать, зная, что никакой ключ больше не откроет её дверь.
Утром новосёлы позвонили: Оля объяснила, что был небольшой «инцидент с родственниками», предложила скидку на первый месяц за пятно на диване. Молодёжь оказалась понимающей и всё равно заехала.
Дмитрий пытался вернуться: ночевал в машине под окнами, присылал огромные букеты цветов, писал мольбы о прощении. Нина Петровна звонила и кричала, что Оля «разбила сердце матери» и «оставила внуков без крыши». Сергей прислал угрозу, что «земля круглая», но после того как Оля переслала его юристу, он замолчал.
Через месяц Оля подала на развод. На судебном заседании Дмитрий выглядел измождённым.
Оля, нельзя ли всё вернуть? спросил он тихо. Изза квартиры глупо же.
Не изза квартиры, Дмитрий, ответила она, глядя мимо. Квартира лишь стены. Ты же не смог защитить мои границы, ты отдал ключи, а теперь ждёшь, что я всё простила.
Он пытался жаловаться, что теперь живёт в дешёвой однушке, платит бешеные деньги, а ремонт у брата всё ещё не закончился. Оля лишь улыбнулась:
Это их жизнь, их проблемы. У меня своя жизнь, и я хочу людей, которые меня уважают.
Суд быстро развёл их. Имущество поделили по закону: Оля оставила себе квартиру на проспекте Мира и машину, Дмитрий остался с мамой и своими проблемами. Сергей и Светлана спустя время переехали к Нине Петровне, а их жизнь превратилась в тот ад, который они обещали Оле.
Полгода спустя Оля сидела в кафе с подругой, пила капучино и смеялась.
Представляешь, вчера встретила общую знакомую, говорила подруга. Твой бывший всё ещё выплачивает кредит, который взял на ремонт брата. Брат так и не закончил, живут в разваленном доме, ругаются каждый день. Светлана ушла к маме, детей забрала. А Дима живёт с мамой и каждый день слушает, какая ты была плохая.
Оля улыбнулась, помешивая пенку ложкой.
Знаешь, мне их даже не жаль. Проезжая мимо того дома на проспекте Мира, я вижу свет в окнах, у квартирантов всё в порядке, цветок на подоконнике стоит. Я думаю: какое счастье, что я тогда не промолчала. Что я выбрала себя.
Она проверила телефон пришли деньги за аренду, ровно в срок.
За нас, умных и смелых! подняла чашку подруга.
И за надёжные замки, рассмеялась Оля, чокаясь.
