Это случилось много лет назад, когда мне казалось, что жизнь моя уже устоялась, но на самом деле буря только набирала силу. Сейчас я вспоминаю тот день с удивлением и улыбкой, хотя тогда мне казалось, что вся вселенная рушится а на самом деле, наоборот: я, наконец, училась стоять за себя и за свой дом.
Я хорошо помню, как голос Марии Павловны, свекрови моей, был звонок настойчив и оглушителен, словно школьный звонок на последний урок:
Да что же за дела такие! Ключ не подходит! Вы что, от меня закрылись? Катя! Серёжа! Я вижу, что вы дома счётчик же крутится! Открывайте скорее, у меня сумки тяжёлые, руки отваливаются!
Стояла она у двери закутанная в свой старый пальто, с завитушками после химии и двумя клетчатыми баулами у ног, из которых выглядывали пучки подвядшего укропа да бутылка с мутноватой жидкостью. Она возилась с замком, пробуя засунуть свой древний ключ в новую, свежую скважину, сердито похрустывая суставами будто силы свои мерялась с железом.
Спускаясь тогда по лестнице, я уже знала: этот день «Ч» настал. Терпение моё, копившееся больше пяти лет, лопнуло, и начался мой маленький бунт за собственное спокойствие. Я остановилась на пролёте, отсчитала несколько медленных вдохов и, нацепив на лицо маску спокойствия, пошла наверх.
Мария Павловна, вечер добрый, сказала я, появляясь на площадке. Не стоит так кричать, соседи полицию вызовут, а дверь… дверь, между прочим, денег стоит.
Свекровь мгновенно обернулась. Глаза маленькие сверкают, губы сжаты, но явно торжествуют.
Во как! воскликнула она. Стою тут, надрываюсь, а ты и ухом не ведёшь! Почему ключ не подходит?! Вы что, замок сменили?!
Сменили, спокойно отвечаю я, доставая свою связку новых ключей. Вчера мастер приходил, всё сделал.
И я, твоя мать-родительница, теперь как чужая? Ты бы хоть предупредила! Я ведь за вас душой радею, продукты привезла, заботу проявляю, а меня на порог не пускают! Отдай новый ключ у меня мясо, в морозилку надо, а то уж растаяло!
Я подошла к двери, но не открывала. Стала так, чтобы загородить проход, и посмотрела ей прямо в глаза. Раньше я бы испугалась, пыталась бы оправдываться, копаться в сумке в поисках запасного ключа. Но после последнего её «рейда» чувство быть «хорошей невесткой» во мне умерло окончательно.
Не будет у вас ключа, Мария Павловна, чётко сказала я. И не появится.
Повисла тишина. Даже лестничные стены будто прислушались. Свекровь уставилась на меня, как если бы вдруг белка заговорила по-китайски.
Чего ты выдумываешь?! прошипела она, резко снизив голос. Я мать твоего мужа, я бабушка будущих внуков! Это квартира моего сына!
Это квартира, купленная в ипотеку, которую мы с Серёжей вместе платим, спокойно парировала я. А первый взнос, между прочим, был с продажи бабушкиной квартиры. Но не о метрах речь, вы границы переходите, Мария Павловна.
Она вскинула руки, чуть не опрокинув банку огурцов.
Какие-такие границы?! Я же вам добра желаю, помогаю, как могу! Молодёжь ничего не умеет! Я приехала ревизию провести, а меня вон!
Вот именно, вы сами сказали: «ревизию». Давайте вспомним позавчерашний день. Мы с Серёжей на работе, вы своей копией зашли. Что делали?
Порядок наводила! с гордостью объявила она. Весь холодильник в хаосе, банки подозрительные, сыр с плесенью, какая-то дрянь… Всё выбросила, полочки вымыла, супа вам наварила, котлет налепила.
Сыр с плесенью это был камамбер за четыре тысячи, начала я загибать пальцы. Соус домашний вы вылили в раковину, якобы «зелёная жижа». Мраморную говядину выбросили мясо, говорит, «не того цвета». А крема мои с дверцы холодильника в шкаф в ванной переставили теперь они испорчены. Ущерб тысяч пятнадцать, только по продуктам, а по нервам не счесть! Вы роетесь в моих вещах!
Я же спасала вас! завопила она. Этот твой сыр ядуха, мясо в пятнах холестерин, а вот груди куриные, вот суп из костей… Всё полезно!
Суп из костей, что вы неделю назад обгладывали? не выдержала я.
Это навар! обиделась свекровь. В мои годы каждый сук в доме на счету был, а вы тут перебираете! Где у вас нормальная еда? Где сало? Где малосольные огурчики? Я вот всё привезла только бери и поправляй здоровье!
Я с сомнением посмотрела на её сумки. Мутная баночная капуста и огурцы с запахом уксуса не вдохновляли.
Мы солёное не едим, у Сергея почки, устало сказала я. Мария Павловна, я просила: не приходите без звонка, не трогайте мои вещи, не проверяйте меня. Но вы уверены, что квартира ваша кладовка. Вот поэтому замки сменили.
Да как ты смеешь! она шагнула ближе, пытаясь прижать меня к двери. Сейчас Серёже позвоню он тебя в чувство приведёт, матери откроет!
Звоните, кивнула я. Он через полчаса должен быть.
Свекровь вытащила мобильник, быстро набрала номер, сверля меня обвиняющим взглядом.
Серёжа! Сынок! завопила она так, что даже в соседней квартире, наверняка, услышали. Жена твоя меня не пускает, замки поменяли! Я мучаюсь тут, продукты тяжеленные, сердце прихватывает! Разберись с этой беззастенчивой женщиной!
Голос её становился всё возмущённее, но, по мере разговора, будто сдувался.
Как это «ты знал»? Ты знал про замки? Ты что, слушаешься жену, мать забыл? Ой, напасть на нашу семью… Она бросила трубку, взглянув на меня упрямо. Ну, увидим, кто тут главный. Он придёт, он мне дверь откроет!
Я медленно вставила свой ключ в замок, открыла дверь.
Я домой. Вы дождитесь Сергея. В квартиру я вас больше не впущу.
Это мы ещё посмотрим! сверкнув глазами, она попыталась просунуть ногу в проём, как умелый зазывала.
Но я действовала быстро проскользнула внутрь и захлопнула тяжёлую дверь прямо перед её носом. Щёлкнул замок, второй, потом защёлка.
Я приселась у двери, прикоснувшись к прохладному металлу. За дверью гремела буря Мария Павловна колотила кулаками, ругалась, пинала порог, выкрикивала ругательства, от которых даже цветы на подоконнике вяли:
Невестка неблагодарная! Стараюсь, стараюсь, а меня в дом не пускают! Я на тебя участкового вызову! Открой! У меня огурцы прокисают!
Я пошла на кухню там всё сияло чистотой после её «порядка». Холодильник был как музейная витрина пустой, холодный, отчуждённый. На одной полке горбилась кастрюля с её щами запах протухшей капусты бил в нос. Не раздумывая, я вынесла кастрюлю и вылила содержимое в унитаз. Кастрюлю на балкон. Не сегодня.
Вспомнила вдруг, сколько терпела: как Мария Павловна по утрам являлась «помочь вытереть пыль», стирала мои вещи своим порошком, давала советы «как держать мужа». Терпела, пока она хозяйничала на моей кухне и лезла в мои кастрюли.
Но холодильник это была последняя точка отсчёта. Сакральное место хозяйки.
Спустя минут двадцать, когда за дверью притихло, я услышала шорох ключа в замке. Вошёл Сергей помятый, уставший, с портфелем в руке. За ним тенью стояла Мария Павловна уже не такая развязная, но с упрёком в каждом движении.
Вот видишь, сынок, тут же запричитала она, твоя жена меня в дом не пускает, к тебе мать не пускает, продукты на лестнице гибнут. Помоги хоть сумки занести!
Сергей, помедлив, загородил ей путь:
Мама, поставь, пожалуйста, всё здесь, в квартиру не входи.
Свекровь остолбенела пакет с капустой выскользнул, раздался глухой шлёпок.
Как? резко выдохнула она. Ты меня не пустишь? Родную мать?!
Мама, спокойно сказал Сергей, я тебя очень прошу: не начинай. Давай будем держать слово. Мы ведь договаривались: всегда звонишь, если хочешь зайти. Ты сегодня не позвонила. Ты приходила без нас, выбросила продукты, провела ревизию. Так не пойдёт.
Да я же ради вас старалась! Вы ж питаетесь бог весть как, я вас выручала!
Мам, нам не нужно, чтобы нас из любви душили, твёрдо сказал он. С твоего супа у меня изжога, котлеты твои соль да хлеб. Уже взрослые мы, справимся сами.
Она пыталась возразить, но Сергей был непреклонен:
Новый ключ мы не дадим. Замок для твоего собственного спокойствия. Мы должны жить своей жизнью.
Тут уж Мария Павловна сдалась запыхтела, собрала сумки, одну морковку пнула ногой, да как плюнет на коврик:
Сами тут живите в грязи и плесени! Прокляну! Внуков моих будете морить!!! И, тяжело ступая, начала спускаться вниз, ещё долго ругаясь сквозь лестничную клетку.
Сергей медленно закрыл дверь и повернулся ко мне.
Ну что, как ты?
Я подошла, обняла его.
Спасибо, что поддержал, прошептала я.
Я боялся, что не смогу сказать «нет», признался он. Но понял: или так, или семья распадётся. А я не хочу терять тебя из-за чужой капусты.
Я даже засмеялась легко, как будто сбросила огромный груз.
Там на коврике морковка осталась, надо убрать до того, как соседи подумают, что у нас склад.
Я уберу. Ты сегодня главный герой, улыбнулся Сергей.
В тот вечер мы впервые за долгое время тихо посидели вместе на кухне. Заказали огромную пиццу на всё меню сырную, вредную, ту самую, которую Мария Павловна называла «убийством печени». Расставили продукты, что только успели купить свежие овощи, йогурты, хороший сыр из магазина рядом.
Думаешь, она вернётся? спросил Сергей.
Месяца два выдержит, а там… опять давление подскочит или варенье захочет передать, ответила я.
Ключа больше не будет, твёрдо сказал он.
Никогда, кивнула я.
Тогда в дверь позвонили. Сердце екнуло, и мы переглянулись. Но за дверью был вежливый голос курьера:
Здравствуйте, доставка продуктов!
Я расслабилась вспомнила, что пару часов назад всё-таки оформила заказ в интернет-магазине.
Мы вместе разбирали пакеты: зелень, помидоры, новенький хороший сыр. Я с удовольствием складывала продукты в холодильник будто собирала не вещи, а первые кирпичики нашего нового уклада.
Серёж, обратилась я. А давай на выходных ещё и дополнительный замок поставим? И глазок поменяем.
Согласен, рассмеялся он, обнял за плечи.
Мы стояли у открытого холодильника, освещённые его мягким светом, и понимали счастье не где-то снаружи. Счастье это независимость от чужих порядков и возможность стоять за свой уют. Иногда ради этого приходится многое менять даже замки на старых дверях. Но это того стоит: внутри наконец тишина, и сердце, и дом свободны.
Вот и вся история. А если она вам близка значит, вы тоже прошли по этому пути.
