Мой сын позвонил мне.
Мам, на прошлой неделе мы переехали в другой регион. Марфа говорит, что ей нужен отдельный уголок, сказал он, отчуждённо, будто читает чужой сценарий. Я замерла на пять секунд, потом ответила: Всё в порядке, сынок, удачи тебе. Я повесила трубку, открыла ноутбук и отправила письмо моему адвокату с особым приложением. Что произошло дальше, изменило всё.
Было второе утро вторника. Я готовила жареную утку с картофельным пюре, которое внук Николай обожал, когда телефон вибрировал на столе. На экране высветилось имя «Родион», и моё сердце пропустило удар. Не виделась с ним три недели.
Мам, я звоню быстро, потому что уже в пути, начал он, не спросив, как я. Мы переехали в Казань на прошлой неделе. Варвара получила там великолепную работу. И мы забыли тебе сказать. Всё так быстро случилось, как будто всё заранее расписано.
Забыли сказать. Как будто я соседка, которая продаёт печенье на углу, а не мать, которая кормила его молоком, когда ему было семь и был пневмоний, продавала бабушкины серьги, чтобы оплатить его учёбу в МИФИ.
Всё в порядке, сынок, ответила я, голосом спокойнее, чем ожидала. Удачи в новой главе.
Я повесила трубку, пока он ещё не успел заметить дрожь в моих руках. Тишина в кухне была такой тяжёлой, что казалась способной сжать лёгкие. Я посмотрела на утку, парящую над плитой, на свежие булочки, покрытые скатертью, на игрушки Николая, всё ещё лежавшие в корзине у стола. Всё, что я готовила с любовью, теперь казалось насмешкой.
Я не заплакала. Не в тот момент.
Я прошла в спальню тяжелыми шагами, открыла ящик комода и достала ноутбук, который Родион подарил мне два года назад, говоря: «Чтобы ты была на связи, мама. Ты ведь не молода». Как ирония.
Я села на край кровати, той же кровати, которую делила с Георгием тридцать два года, пока он не ушёл от меня из-за болезни. Я открыла письмо дрожащими, но решительными пальцами. Ввела адрес адвоката Алексея Ивановича, того, кто оформлял завещание Георгия, кто помог мне получить квартиру на Тверском переулке, стоившую более трёх миллионов рублей, ту же землю, где месяц назад согласилась построить дом для Родионa и Варвары.
Наш дом.
Какая ирония.
Я написала короткое, без драмы послание:
Алексей Иванович, нам нужно начать процесс, о котором мы говорили на прошлой неделе. Прилагаю все документы. Пора действовать.
И вот самое важное приложение. Файл, который я тайно собирала месяцами, пока они думали, что я просто сентиментальная старушка: фотографии, скриншоты, аудиозаписи, копии бумаг, которые я подписала «не читая», по словам Варвары, выписки из банков, всё. Каждый унизительный момент, каждая ложь, каждый рубль, который они у меня отняли.
Я нажала «отправить» и закрыла ноутбук сухим щелчком, эхом отзвавшимся в пустой комнате.
Потому что правда, которой никому не рассказывают, когда ты мать, в какойто момент любовь сталкивается с достоинством, и ты должна выбрать. Годы я выбирала любовь. Проглатывала унижения. Закрывала глаза на неуважение. Оправдывала невыполнимое.
Варвара из бедной семьи, говорила я себе.
Родион переживает стресс на работе, успокаивала себя.
Быть невесткой тяжело, оправдывала я.
Ложь, которую я себе рассказывала, чтобы не увидеть больную правду: сын превратился в чужого, а я позволила превратить себя в лишний груз в своей же жизни.
Но тот звонок «забыли вам сказать», произнесённый безразличием, стал последней каплей. Как молоток, разбивший стекло на тысячу неразрешимых осколков.
Я встала с кровати, вернулась в кухню и выключила плиту. Утка могла подождать, а может, её и не съедят. Это уже не имело значения. Впервые за четыре года, с тех пор как Варвара вошла в нашу жизнь, как тихий ураган, я приняла решение. И теперь только я могла контролировать его.
Я взглянула в окно на улицу. Дети играли в футбол. Папа Петрович поливал цветы. Тётя Лидия подметала тротуар, как делала это каждый вечер. Жизнь шла своим ходом.
А для меня всё изменилось.
Я снова взяла телефон, открыл последнюю фотографию с Родионem, снятую в парке «Сокольники». Он тогда был шести лет, обнимал меня за шею, улыбался кривыми зубами, которые теперь казались мне слишком нежными.
Я тебя люблю, мам, гласил тогдашний месседж, написанный в тот же вечер.
Этого мальчика уже не было. И женщины, готовой принимать всё, лишь бы не потерять сына, тоже не осталось. Иногда настоящая любовь не вечна. Иногда её смысл отпустить. А отпустить значит бороться за своё, пока им не отнимут всё, даже достоинство.
Я спрятала телефон в карман, глубоко вдохнула. Через семьдесят два часа Родион получит судебное уведомление, которое изменит всё. И когда это произойдёт, он наконец поймёт, что забыть сообщить маме, что переехали, имеет последствия.
Потому что я ничего не забыла. Ничего.
Когда я услышала, как звонок прозвенел в моём телефоне, я уже знала, что дальше будет. И всё, что я делала, было лишь началом новой главы, где я сама главная героиня.
