Много лет назад, будто в прошлой жизни, это случилось со мной историей этой иногда делюсь с самыми близкими. Теперь, глядя назад, делаю это с улыбкой, хотя на тот момент в комнате стоял такой холод, что, казалось, по щекам мог катиться иней.
Ох, посмотри на это, Марина! Ты видела свой платок? Я только что достал свой костюм из химчистки, а он будто я ночевал в котельной с десятком котов! Ну сколько можно это терпеть?!
Голос Семёна уже совсем не походил на тот, что умел шептать красивые признания при луне. В последнее время каждая мелочь его раздражала, а нотка визга и вовсе стала его фирменной чертой. Я тогда стояла у плиты, переворачивала сырники, и когда он вновь заговорил, просто вздохнула, выключила газ и обернулась.
Семён стоял в коридоре, вытянув вперёд руки с пиджаком, на котором действительно виднелись белые кошачьи шерстинки.
Сёма, ну зачем сразу на крик срываться? говорю спокойно, вытирая руки о полотенце. Я ведь просила сразу вешать одежду в шкаф. Ты же знаешь, что Барсик любит лежать в кресле! Если убрать сразу ни шерсти, ни беды. Давай, я почищу.
Подхожу, берусь за валик с липкой лентой он всегда у меня с собой, несколько движений, и костюм снова чистый. Но лицо у Семёна только сильнее хмурится. Он дёргает у меня из рук пиджак с какой-то обидой и почти швыряет на крючок.
Не в шкафе же дело, Марина! А в этих твои… звериных порядках. Не пройти, ни сесть, ни лечь… Я домой прихожу чтобы отдыхать, а не скакать вокруг мисок и лотков! Дом будто не наш, а какой-то зверинец!
Я промолчала. В груди сжался знакомый ком. Смешно, но именно он назвал квартиру “нашей”. Эта сталинка с высокими потолками и дубовым паркетом досталась мне по наследству от бабушки задолго до появления Семёна. Он же пришёл ко мне с рюкзаком и коробкой книг и это не мешало ему делать вид, будто внутри котов не было всю жизнь. Помню, как он потешался нашим полосатым Барсиком и пугливой Персик, сам покупал игрушки… Тогда его чужая шерсть не беспокоила совсем.
Но жизнь показала фасад не всегда держится долго. Семён любил, чтобы всё было под его контролем, идеально чисто так, чтобы никаких лишних следов и эмоций.
Марина, у нас всего-то два кота, напомнила я, наливая ему кофе. Они живут тут и раньше, чем ты. Они семья.
Семья?! насмешливо отозвался он и плюхнулся за стол. Это коты! Бесполезные едоки… Ты хоть глядела за их корм, сколько ты сегодня оставила в магазине? Две тысячи рублей за крамбу для котов! А сама говоришь, на отпуск экономить надо.
Барсику уже двенадцать, у него почки слабые, спокойно пояснила я. Он без специального корма не может. И, кстати, покупаю я его на СВОИ деньги. Из твоих не беру ни копейки.
Денежка-то у нас ОДНА! рявкнул Семён, грозно ударяя кулаком по столу, и ложка прыгнула на блюдце. Если на кота тратишь, значит, мне приходится покупать нам с тобой мясо и рыбу! Сколько раз повторять это ведь математика!
Я смотрела на мужа и не могла узнать того самого легкомысленного, влюбленного юношу, что зазывал кататься на лодках по Яузе и читал Цветаеву в обнимку. Передо мной был брюзга, для которого забота об уязвимых обернулась упрёком. Знала на работе у него трудности, реформируют отдел, сам не свой ходит. Но почему срывает раздражение на мне и на тех, кто просто радуется малому?
В это время в комнату неторопливо вошёл Барсик огромный, пушистый, скуксивший усы. Он потёрся о мои ноги и жалобно мяукнул, напоминая о завтраке.
Прочь! заорал Семён и шумно топнул сапогом.
Кот дёрнулся, испуганно поскользнулся, пытаясь убежать, и поцарапал Семёну штанину. Раздался мерзкий звук рвущейся ткани.
Повисла такая тишина, что было слышно, как бурлит чайник на плите.
Семён глянул на трещину на своих дорогих штанах, медленно побагровел и процедил сквозь зубы:
Всё, сказал так тихо, что волосы на руках встали дыбом. Это последняя капля.
Он вскочил с места, скинув стул, и его лицо покрылось уродливыми пятнами.
Я терпел много лет! Волосы в борще, запах от туалета, ночные скачки по всей квартире… Но чтобы портить дорогие вещи… Он повысил голос до крика. Ставлю вопрос ребром!
Я замерла, у сердца заскребло как мышь. Барсик, с рассыпавшимся усище, скрылся под диваном, Персик на подоконнике замерла, вжавшись в стекло.
Какой вопрос? тихо выдохнула я.
Или Я, или эти ваши зверёныши! Я ухожу до вечера. Вернусь не хочу, чтобы дух их здесь остался! Куда угодно их хоть маме, хоть подвалу, хоть приюту. А я мужчина, я буду жить по-человечески, а не в конуре!
Ты всё это всерьёз? не поверила я, всматриваясь в его жёсткие глаза. Ты ставишь ультиматум из-за штанов?
Не из-за штанов! Из-за того, что их любишь больше меня! Давай, докажи обратное!
Схватил портфель, даже не дотронувшись до чашки, хлопнул дверью так, что дедовский календарь рухнул на пол.
Я осталась одна. Подняла календарь, повесила. Потом опустилась на табурет и разрыдалась. Не от боли, а от такой злости и безнадёжности, будто холод за окнами вполз прямо под кожу. “Как можно предавать тех, кто тебе доверяет?” стучало внутри. Барсику двенадцать, и ему без специальных условий нельзя, Персик вообще боится всего на свете она дня не протянет на улице.
Тут Барсик с опаской выглянул из-под дивана, бесшумно подошёл, встал на задние лапы и положил лапы мне на колени, заглянул в глаза. Замурлыкал, густо, утешительно. Я уткнулась в его шубу, вся сжалась в кровати.
Никому я вас не отдам, шепчу сквозь слёзы. Никому.
Весь день провела словно во сне позвонила на работу, сказала, что приболела, и бродила по квартире, то поливая цветы, то протирая пыль, пытаясь думать о будущем.
В памяти всплывали неприятные сцены последних месяцев: очередной пинок Персика, который был не “по случайности”, как он твердил, а с раздражением; как выгонял котов из спальни, оставляя их мяукать под дверью; как давал мне чувствовать вину за каждую потраченную копейку, хотя квартиру я содержала сама.
К обеду мне стало неожиданно спокойно. Лёд внутри превратился в хрустальную ясность: ультиматумы ставят не любящие. У такого человека завтра помешают коты, потом мама, потом я. Оказаться “неудобной” это лишь вопрос времени.
Я взглянула на часы. Было четыре дня, до его прихода ещё три часа. Хватит.
Я достала чемодан с антресолей, тот самый, с которым летали в Сочи. Открыла, проверила молнию, и стала складывать его вещи аккуратно: рубашки, брюки, галстуки в отдельное отделение, носки по парам, свитер в вакуумный пакет. Примерно на треть вещи уже не казались необходимыми скорее, напоминали о тяжести постоянного недовольства.
Куда-то испарился страх: неужели я делаю что-то не то, неужели можно перемирие? Но в памяти всплыли его сегодняшние слова: “Бесполезные паразиты”. Нет, любящий так не говорит. Компромисса не будет.
Я закончила сборы, когда в дверь позвонили. Сердце ёкнуло. Но когда посмотрела в глазок, увидела соседка, тётя Лида, с которой мы дружили с детства.
Мариша, привет! Ты чего такая? Всё ли в порядке? Сема с утра будто из пушки вылетел, хлопнул дверью слышно было до второго этажа.
Всё нормально, тётя Лида, не беспокойтесь. Решаем бытовые вопросы, не страшно.
Ай, слава богу. Заходи вечером к чаю, пироги напекла.
Спасибо, обязательно загляну.
Я захлопнула дверь, убрала с полки его личноё: гель, лосьон, зубную щётку, всё сложила в косметичку. Обувь зимние ботинки, туфли, даже домашние тапки.
К шести вечера чемодан и спортивная сумка заняли своё место в коридоре. Квартира сразу повзрослела, опять почувствовала бабушкино дыхание просторнее и светлее стало.
Я заварила себе зелёного чаю, наполнила котам две миски, села в кресло у окна. Барсик у ног, Персик на подлокотнике.
В 19:12 дверь заскрипела, и по коридору раздались тяжёлые шаги. Семён явно поднимался без лифта, весь раскрасневшийся.
Ну что там? вскричал он, не разуваясь, войдя в гостиную. Выложила котов на улицу? Надеюсь, никого не осталось?
Он вошёл, взгляд скользнул по комнате, и вмиг застыл.
Я сидела спокойно, коты шумно дышали. Барсик даже не шелохнулся.
Не понял. Ты глуха, да? Я сказал: или они, или я. Почему зверушки на месте?!
Я услышала тебя, Семён, я поставила чашку и улыбнулась очень спокойно. Свой выбор я уже сделала.
Где он? Почему коты тут?
Потому что это их дом. А твой выбор вот он, стоит в коридоре.
Губы у Семёна задрожали, взгляд метнулся за дверь. Только когда заметил чемодан, будто что-то внутри рухнуло.
Это что? Ты меня выгоняешь? Из-за котов?!
Не из-за котов. А из-за того, что ты поставил меня перед выбором. Любящий человек так не поступает. Можно искать решения вместе, если любишь. Ты хотел заставить а я не буду себя ломать.
Да ты ненормальная! Сорок лет кому ты нужна с этими усатыми? Я тебя терпел, я тебя обеспечивал! Через неделю будешь молить меня вернуться, иначе пропадёшь!
Квартира моя, работа есть, зарплата стабильная. Вещи твои собраны. Стирку делать не надо, нервничать тем более. Всё будет хорошо.
Он занёс руку, но тут Барсик резко вскочил, выгнул спину и тихо зарычал внушительно, как взрослый кот-охранник. Семён попятился.
Да ну тебя… выругался и вылетел в прихожую.
Где мой ноутбук?
В сумке сбоку.
А документы?
В папке сверху чемодана. Любимую кружку не забыла.
Больше всего Семёна бесила моя спокойная любезность. Если бы я плакала, он бы победил. Но я была ледяной. Ещё немного посопит за дверью и, наконец, захлопнет её. Навсегда.
Колёса чемодана громко прокатились по плитке подъезда. Снова тишина.
Я села и вдруг ощутила, как падает с плеч тяжёлое бремя. Ни страха, ни горечи. Только облегчение, светлая пустота. Барсик подошёл ближе, ткнулся головой в ладонь, Персик спрыгнула на колени.
Ну что, защитники мои, изгнали зло, улыбнулась я сквозь слёзы.
Прошёл час телефон зазвонил: “Любимый”. Я покосилась, заблокировала номер и переименовала его в “Семён Бывший”. Потом вообще стерла.
Вышла на кухню, достала бутылку вина ещё с Нового года, налила себе, намазала хлеб маслом и сыром. Наполнила дом запахом уюта.
В дверь позвонили снова аккуратно, без напора. Я не испугалась: это могла быть только тётя Лида. Она стояла с пирогом и тёплой улыбкой:
Мариша, вот тебе пирог! Чай пить будем?
Тётя Лида, обняла я её, впуская в дом, теперь у меня много времени и очень тихо в квартире.
Вечер мы провели за чаем, пирогом и кошачьим мурлыканьем. Я впервые за много лет почувствовала абсолютное спокойствие. Поняла: одиночество это не дома с котами, а рядом с тем, кто не заботится, кто заставляет предавать себя ради его одобрения.
На следующий день записала Барсика с Персиком в груминг-салон пусть будут красивыми, они достоинства заслуживают. Ведь именно они помогли мне очистить жизнь от самого настоящего мусора.
Если дошли до конца спасибо. Может, моя история подарит и вам кусочек решимости или успокоения.
