Ну вот, теперь хоть дышится легче, будто бы окно в рощу открыли! прозвучал довольный, звонкий голос, который Валентина Павловна опознала бы в любом хороводе.
Она остановилась в коридоре, не успев опустить на пол тяжёлые пакеты с дачными припасами. Сочный аромат антоновских яблок и свежего укропа, что она с любовью привезла из родного Орехова, потерялся в настойчивом запахе какой-то новомодной полироли и слишком сладких, чужих духов. Валентина Павловна медленно поставила сумки, почувствовав, как по спине ползёт нехорошая дрожь. Ключ в замке повернулся непривычно легко, словно добрый слесарь смазал весь механизм, а доска у входа почему-то перестала скрипеть.
Она осторожно шагнула вперёд и окинула взглядом прихожую. Всё изменилось. Исчезла старая, но крепкая вешалка из карельской берёзы, что делал её покойный муж Аркадий. Теперь к стене прикрутили безликие серые крючки, совсем как в какой-нибудь поликлинике. Пропало и любимое зеркало в резной раме, в котором она себя рассматривала перед походом за хлебом. На его месте уныло висел прямоугольник обычного стекла.
Сердце забилось в груди, как встревоженный воробей. Валентина Павловна прошла в гостиную и чуть не охнула, прикрыв рот ладонью.
Комната была пуста. Вернее, не совсем но всё, что наполняло её теплом и уютом, испарилось. Ни тяжелого дубового серванта с хрусталём из Гусь-Хрустального, ни парадного чайника с росписью. Нет больше книжных шкафов, где пылились томики Тургенева и Солженицына, альбомы с редкими открытками, ни её старого любимого кресла у окна.
Посреди комнаты уныло стоял низкий серый диван, похожий на бетонный парапет, а на стене чернел огромный телевизор. На полу лежал белый ковёр, как будто клочок сугроба в нужнике. Стены стали почти болезненно светло-серыми казённая стерильность.
Боже, Валентина Павловна! из кухни выпорхнула золовка, Алёна, в цветастом халатике с чашкой какого-то зелёного козырного напитка. Вы уже приехали? Мы к вечеру только ждали, поезд, что ли, раньше пришёл?
Следом показался сын, Игорь. Он едва встречал взгляд матери, словно что-то тяжелое давило на плечи.
Где? выдохнула Валентина Павловна, обведя рукой комнату. Где всё?
А что «всё»? взмахнула длинными ресницами Алёна. Вы о своей старой мебели? Да мы как раз решили вас порадовать ремонт затеяли! Пока вы на даче с лопатой, мы порядок навели. Ну разве не красота? Просторно, чисто, по последнему писку минимализм, модно же сейчас!
Где мои вещи? у Валентины Павловны начали дрожать руки. Она посмотрела на сына. Игорь, где отцовский сервант? Где книги? Моя швейная машинка?
Парень сбивчиво кашлянул:
Мама, не переживай только. Всё вывезли
Куда вывезли? На склад? В подвал?
На помойку. не моргнув, Алёна сделала глоток своего зелёного сока. Но серьёзно, Валентина Павловна, на что вам этот хлам? Сервант весь рассохся, только пыль в нём. Книги кто их нынче читает, когда интернет есть? А машинка ваша… Чья она вообще, если на запчасти годилась?
У Валентины Павловны как будто потемнело: внутри что-то оборвалось. Она едва держалась за косяк двери.
На помойку? переспросила она тихо. Библиотеку швейную машинку Хрусталь… всё?
Ну так ведь это всё прошлый век! фыркнула Алёна. Мы хотели для вас облегчить быт! Икею все покупают.
Меня спросили? Это моя квартира, Алёна! голос её впервые дрогнул, но не ушёл в крик.
Ой, мы стараемся, тратим рубли, берём кредит, хотим удивить, а тут ворчание. Игорь, я же говорила, ваша мама вечно к вещам привязана, всё накопительство да ностальгия ну надо уже лечить…
Игорь наконец вставил слово:
Мам, ну не переживай. Диван вот ортопедический, удобно будет.
В глазах сына не было сожаления только желание избежать неловкого разговора.
Когда вы это сделали? спросила она, сдерживаясь.
Да дня три назад, как только маляры пришли. Мы контейнер заказали и всё вынесли.
Валентина Павловна прошла в бывшую спальню. И здесь всё переменилось. Исчезли древний комод и старый фотоальбом даже шкатулка с пуговицами. Всё, что хранило воспоминания.
Фотоальбомы тоже? крикнула она из спальни. Отцовские снимки?
Надо будет оцифруем, раздалось из коридора. А бумагу мы в макулатуру сдали. Сейчас так все делают, природу спасают.
Валентина Павловна села на краешек дивана. Всё было стерильно пусто Только что выбросили не старое барахло, а тридцать лет её жизни. Тут же раздался голос Алёны из кухни, рассказывающей про «новую энергию» в квартире, про фэн-шуй.
Тем вечером она не вышла к столу. Лежала в темноте. Дом всё ещё принадлежал ей, хотя сын был прописан. Молодые жили три года на всём готовом копить всё некогда: то новый Айфон, то отпуск в Сочи, теперь вот ремонт. И счета всё она сама.
Утром Валентина Павловна зашла на кухню. Лицо было спокойным, будто бы стеклянным.
Здравствуйте! пропела Алёна, смешивая тесто. Я вот сырнички делаю, только без сахара и на рисовой муке, по современному методу.
Благодарю, я только чаю попью, спокойно ответила Валентина Павловна. Игорь ушёл?
Ещё до рассвета убежал, у него отчёт по работе.
Замечательно Знаешь, Алёна, я поеду к сестре к Вере в Реутов. Давление шалит, нервы не к чёрту.
Ой, конечно, езжайте! Полезно вам сменить обстановку. Я тут всё под контролем держу, не волнуйтесь!
Собрала Валентина Павловна небольшую сумку и ушла. Но вернулась не через двое суток, а уже вечером. Квартира оказалась пустой: Алёна, как обычно по четвергам, была на йоге.
Валентина Павловна надела халат, повязала платочек и достала гигантские мешки для мусора, оставшиеся от ремонта. Она прошла в комнату молодых. Границы личного пространства исчезли их стерла сама Алёна.
Вещей в комнате хватило бы на мини-магазин. Кремы, флаконы, бренды, круглая селфи-лампа, одежда с бирками, которую надевают только на фотографии, кроссовки и шубы, ароматические свечи и будды.
Валентина Павловна методично сгребала всё в мешки. Банки Chanel и Dior, узбекскую сыворотку, бутиковую одежду, брендовые сумки и туфли. Не глядя, она расчистила всё личное пространство невестки, ничего не тронув из мужниных вещей.
Потом подошла очередь декора. Картинки с надписями «Dream big», китайскую жабу, ловцы снов. Хлам, констатировала она вслух. Зависимость от вещей, опасней грибка
Через два часа комната Алёны стала пуста и гулка. Пятнадцать мешков она выставила в коридор. Но выбрасывать не стала. Она вызвала грузовое такси и отправила всё в гараж к брату Саше на окраину.
Полы вымыла, квартиру проветрила. Села с чаем и любимой книгой, купленной у сестры: «Вечера на хуторе близ Диканьки» запах бумаги и типографских чернил заполнил кухню.
Первая вернулась Алёна, весело напевая и семеня на каблучках.
Ой, вы уже приехали? Я думала только завтра!
Я последовала твоему совету занялась организацией пространства, ровно ответила Валентина Павловна.
Алёна прошла в свою комнату и вскоре раздался пронзительный визг.
Где мои вещи?! Где косметика? Где дублёнка?!
Валентина Павловна спокойно отпила чай:
Алёна, не кричи. Я навела порядок. Убрала визуальный шум, как ты выражаешься. Теперь воздуха больше, дышать легче. Я спасла квартиру от хлама двадцать сумок! Это же патология, ты права.
Вы что, выбросили мои вещи?! Да вы знаете, во сколько это обошлось? Там одну банку только за десять тысяч рублей покупала! Алёна всхлипывала, переводя взгляд с Валентины на Игоря, который только что вошёл и ничего не понимал.
Мама Ты серьёзно?
Серьёзно, сынок. Я решила вам сделать подарок в духе минимализма. Теперь комната свободна для настоящей энергии.
Вы не имели права! закричала Алёна. Это чужое! Я в полицию заявлю!
Вызывай, пожала плечами Валентина Павловна. Пусть заодно расскажут, как правильно поступают те, кто чужое выбрасывает за спиной. Вы моё назвали хламом я взглянула на твоё и увидела то же самое.
Где мои вещи? Если они на свалке Я суд подам!
Вещи твои целы, но адреса я не скажу, пока. Вы сейчас собираете документы и личное и уходите. Остальное получите позже.
Вы нас выгоняете? ахнула Алёна.
Из моего дома, да. Вы здесь гости, но уважения не проявили. Слесарь уже ждёт, замок поменяет.
Мама ну куда нам?
Снимайте квартиру, вот и стимул. Вещи получите, когда вернёте мои. А если выбросили так и ваши уйдут на переработку.
Конечно, вещи были в целости. Страх и растерянность в глазах невестки были ей знакомы.
Алёна собрала вещи, Игорь молчал и не смотрел в глаза матери. Слесарь Саша пришёл, заменил замок, и в доме наступила тишина.
Оставшись одна, Валентина Павловна вдруг почувствовала, как ушёл внутренний гнёт и стало легче дышать даже сквозь пустоту и казённые стены.
С утра она разместила объявление: «Приму в дар или куплю недорого советскую мебель, книги, машинку швейную». Ответов оказалось даже слишком много.
Через месяц квартира наполнилась: другой, чуть светлее сервант, другие книги, та же теплая атмосфера. Старенькая машинка «Подольск» стучала, как родное сердце. На стенах появились цветные обои, на полу шерстяной ковер.
Через две недели Валентина Павловна позвонила сыну:
Забирайте своё, мне чужого не нужно.
Игорь приехал один, похудевший, унылый.
Мама, прости. Мы квартиру сняли дорого, а Алёна орёт, денег нет.
Это взрослость, сынок. Пусть почувствует цену жизни.
Можно вернуться? Алёна обещает
Нет, Игорь. Люблю, но жить хочу на своих условиях. Учитесь обустраивать свой дом.
Игорь уехал.
В уютной квартире Валентина Павловна заправила швейную машинку новой катушкой, нацепила очки и пристроилась под лампой. Знакомый треск наполнил её дом жизнью. Она шила новые занавески яркие, цветастые чтобы в доме не было ни уныния, ни ненужного визуального шума, только уют и радость.
Иногда потеря учит ценить то, что имеешь. Но главный урок вовремя отделять своё от чужого и отдавать пространство друзьям, а не потребителям. Тогда дом наполняется настоящим счастьем и теплом.
