Пусть едет одна. Может, там ее и украдут, скривилась свекровь.
Летний вечер перед отпуском должен был быть наполнен легким волнением и радостью от сборов, но в московской двухкомнатной квартире Антона и Веры воздух казался наэлектризованным.
На пороге гостиной, словно памятник тревоге, стояла Лидия Михайловна, мать Антона. В руках у нее дрожал пульт от телевизора.
Нет, я не позволю! Вы совсем с ума посходили?! её голос, привыкший командовать в школьном кабинете, звенел металлургическим оттенком.
На экране замер тревожный выпуск новостей: под карту каких-то южных стран ведущий чертил красные стрелки, рассказывая о мировых опасностях.
Вера, несмотря ни на что спокойная, невозмутимо укладывала вещи в чемодан.
Этот сценарий был ей знаком до мелочей. Антон с усталым лицом попытался влезть в перепалку.
Мама, ну хватит уже! Это всё ерунда! Едем ведь в обычный санаторий, всё по путёвке…
Ерунда?! вскричала Лидия Михайловна и чуть не швырнула пульт в стену. Ты, Антон, умывай глаза! Она ведь тебя в могилу сведёт! В Сочи… Там каждый второй шулер! Тебя в ларёк за кефиром отправят, и не вернёшься! С тебя почки, печень всё, что потребуется, вынут и продадут по частям! А её… трагическим жестом ткнула в Веру, её сдадут прямо в рабство или того хуже! Я по телевизору смотрела репортаж!
Вера перестала складывать майки и штаны, подняла на Лидию Михайловну спокойные глаза и выждала паузу, какую Антон вынести бы не мог.
Лидия Михайловна, сказала она тихо. Вы на полном серьезе верите, что каждая продавщица в Сочи член мафии и заодно хирург?
Не издевайся! Ты ничего не можешь сказать в ответ! По телевизору показывали! Люди, которым нечего терять, едут за дешевой экзотикой, а потом родственники получают посылку с их остатками!
Антон прикрыл лицо ладонью.
Мама, ну это же передачи для пенсионеров. Их специально запугивают, чтобы они дальше телек смотрели. Там миллионы отдыхающих…
А тысячи пропадают без вести! упрямо парировала Лидия Михайловна. Вера, ты билеты уже купила? Не сдадите?
Купила. Не сдам, спокойно ответила жена. Мы два года откладывали на эту поездку. Я всё проверила, читала форумы, брала через знакомого турагента. Мы не собираемся по подворотням шастать. Экскурсии, пляж на Чёрном море, чача и хачапури…
Там и угостят чем надо, мрачно проворчала свекровь. Антон, сынок, одумайся. Пусть едет сама, если ей так хочется. Её риск её трудности. А ты поживи, не губи себя. Материнское сердце чувствует беду.
Висела тяжёлая, удушливая пауза. Тогда Вера твёрдо сказала то, что, возможно, копилось у неё годами.
Хорошо, щёлкнув замком чемодана, сказала она. Вы правы, Лидия Михайловна. Риск дело благородное. Я поеду одна.
Вера! Ты что! опешил Антон.
Ты маму слышал. Её сердце тревожится. Я не могу брать на себя ответственность за твои органы. И за то, чтобы тебя продавали в рабство, тоже. Останешься дома. Будете с мамой пить чай и смотреть «Время». А я… Вера улыбнулась ледяной улыбкой, слетаю туда, к черту на кулички, одна.
Лидия Михайловна выглядела одновременно триумфатором и потрясённой.
Она как будто победила, но неожиданная решимость Веры смутила её.
Ну и правильно, уже куда менее воинственно сказала она. Сама напросилась.
Антон пытался что-то возразить, уговаривал, но Вера была непреклонна. В ночь перед вылетом они лежали, отвернувшись друг от друга.
Может, передумаешь? спросил муж.
Нет, коротко бросила Вера.
*****
Самолёт приземлился в Адлере, и влажный тёплый воздух кубанского побережья накрыл Веру, будто одеялом.
Страхов не было. Лишь усталость и сильное любопытство. Свой план Вера соблюдала чётко: гуляла по колоритным улочкам, удивлялась ярким храмам, пробовала вкуснейшую выпечку на рынке.
Никто даже не пытался вытащить кошелёк, не то что похитить. Доброжелательные грузины на рынке только пытались сторговаться на десять рублей.
Вера отправила в общий чат (куда Лидия Михайловна лично настояла её добавить) фото: улыбается Вера с фрешем на фоне Чёрного моря. Подпись: «Все органы на месте. В рабство не взяли. Привет с юга!»
Антон слал смайлики с сердечками. Лидия Михайловна читала молча.
Позже Вера поехала в Красную Поляну. Там, в семейном гостевом доме у хозяйки Тамары Багратовны, училась делать хинкали. Старинная грузинка оказалась до боли похожей на Лидию Михайловну.
Тамара Багратовна как раз переживала за дочку, что уехала работать в Питер.
Одна она там, холод, люди суровые, еда непонятная, жаловалась хозяйка, крутя тесто для хинкали. По телевизору видела: кругом одно мошенничество и люди злющие!
Вера рассматривала её встревоженное лицо, и вдруг рассмеялась до слёз.
Тамара Багратовна смотрела удивлённо. И тогда Вера простыми словами, с помощью жестов, картинок на телефоне объяснила ей про Лидию Михайловну, про телевидение, про органы и «рабство».
Хозяйка выслушала, а потом тоже от души рассмеялась.
Ох уж эти наши мамы! воскликнула она. Все на свете одинаковы. Боятся того, чего не видят своими глазами. Телевизор вечно пугает!
В тот вечер Вера, сидя на веранде под самыми звёздами, набрала не Антона, а напрямую Лидию Михайловну по видеосвязи.
Ну что, жива? без предисловий буркнула свекровь.
Здорова и все органы на месте, Лидия Михайловна, с улыбкой ответила невестка.
Вера перевела камеру. На веранде Тамара Багратовна несла чай и фрукты, присела рядом с Верой, увидела суровое лицо по ту сторону экрана, весело помахала.
Добрый вечер! бодро сказала Тамара Багратовна. Ваша невестка у меня под присмотром, готовить учится, чай пьём никакого рабства, все живы!
Лидия Михайловна молчала, глядя то на южную женщину, то на живое лицо Веры.
И… органы? спросила она, уже тише.
Все на месте, улыбнулась Вера. Даже аппетит прорезался. Здесь все добрые, красиво, изумительные виды! Тамара Багратовна вот волнуется за дочку в Питере: по телевизору сказали всё страшно.
Молчание затянулось.
Дай мне её, эту… Тамару, вдруг приказала Лидия Михайловна.
Вера передала телефон. Они не знали языка друг друга, но всё поняли: хозяйка согласно кивала, смеялась и подмигивала, лицо Лидии Михайловны сперва оставалось хмурым, потом смягчилось. В конце кривая улыбка коснулась её губ.
После разговора Антон написал: «Мама только что выключила телевизор. Надоела паника. Спрашивает, когда ты вернёшься».
Вера не сразу ответила, глядела на звёздное небо. Потом выслала ещё одно фото: она и Тамара Багратовна, обнявшись, улыбаются. Подпись «Нашла союзника, завтра пойду кататься на канатке. Органы целы».
Обратный путь был лёгким. В аэропорту её встречал Антон, чуть поодаль с букетом ярких гвоздик стояла Лидия Михайловна.
Она не бросилась обниматься, но и скандала не закатила. Кашлянув, протянула цветы.
Ну что, живая?
Как видите! И хозяева не сменились…
Ну ладно, буркнула свекровь, махнула рукой. Расскажешь, как там… Как там твоя Тамара?
По дороге домой Вера рассказывала о храмах, кухне и людях. Лидия Михайловна слушала, иногда интересовалась подробностями. А телевизор был выключен.
В его чёрном экране отражались три фигуры: муж с женой в обнимку и свекровь, решившая впервые взглянуть на мир не через призму новостей, а глазами того, кто был «на краю света» и вернулся не только целым, но и счастливым.
Вечером, за чаем, Лидия Михайловна тихо, будто для себя, сказала:
Может, в следующий раз и я с вами? Только… не в самые дебри.
Антон и Вера переглянулись, улыбнулись. Было удивительно, что Лидия Михайловна вдруг посмотрела на всё другими глазами.
Однако через пару дней она пришла снова, взбудораженная, и с порога заявила:
Не поеду я никуда! Просто ехать вам в этот раз повезло! Вот вчера только показывали: людей из рабства вывели. Не хочу туда!
Как знаете, пожала плечами Вера.
Антон, тебе тоже там нечего делать. По России тоже можно хорошо отдохнуть, веско закончила Лидия Михайловна.
Сын только покачал головой спорить было бесполезно.
