11 октября
Сегодняшний день начался с той самой фразы Сергея, от которой внутри всё встало на месте и застыло, как ледяная вода.
Мама поживёт у нас. Ты будешь за ней ухаживать.
Я смотрела на мужа, не сразу осознавая смысл услышанного. На экране телефона мигал рабочий чат ещё пару минут назад я была там мысленно, решала задачи, отвечала на сообщения. Теперь вся жизнь свернулась в маленький холодный комок. Вот кухня, мой чай остывает, а Сергей стоит в дверях с руками на груди уверенный, непоколебимый. Он даже не думает, что его слова можно оспаривать.
Когда ты решил? голос звучит слишком спокойно, хотя внутри всё гудит.
Сегодня утром. Созванивался с Ларисой и врачом. Всё договорились.
То есть, они втроём всё решили. Сестра в Питере, мама, врач, а мне озвучили как постановление.
То есть мне только сообщают, да? спрашиваю, даже не надеясь на адекватный ответ.
Сергей чуть хмурится не очень, но так, как будто ожидал, что я тут же согласна, а тут вижу возражение. Он начинает объяснять про Ларису, маленьких детей, её работу, нашу большую московскую квартиру. А я работаю он будто забыл, что я работаю. Пять дней в неделю с девяти и до семи, а иногда и до ночи. Он почему-то уверен: женщина, значит, справится.
Я спрашиваю про сиделку для приличия, для логики. Сергей по-мужски скривил губы: три с половиной тысячи где брать такие деньги? Да это же почти вся моя зарплата! Сам взять отпуск он не собирается ответственность, начальство, и потом «он же не умеет, не врач». А я, значит, умею, конечно.
Когда он выдает: «Ты же женщина, у тебя инстинктивно получается», мне становится даже смешно. Руки дрожат, а внутри не злость, а холодная ясность. Он правда считает, что мой труд, моё время непонятное приложение к его «обязанностям сына».
Я предложила: тогда пусть он берёт отпуск за свой счёт, а я продолжаю работать. Договариваемся: я по вечерам и выходным, он днём. Либо нанимаем сиделку пополам. Но в одиночку тащить всё не буду.
Повисла тишина. Часы на стене громко тикают. Такое ощущение, что время растягивается.
Ты что, отказываешься? спрашивает он с уязвлённым тоном, будто ему в душу плюнули.
Нет. Я отказываюсь быть бесплатной круглосуточной сиделкой без обсуждения. Это разные вещи, Серёж.
Он долго смотрит не понимает, кажется, как так. Молчит. Потом резко выходит, закрывает дверь не громко, но ощутимо. Я остаюсь одна на кухне, смотрю на холодный чай, слушаю собственные мысли. Всё. Началось.
Я точно знаю: сейчас начнутся звонки сестре, матери, потом свекровь придёт. Она живёт в соседнем подъезде, десять минут пешком конечно, всё услышит. Будет вечерний семейный «разнос»: что я чёрствая, забыла про семью, эгоистка.
Но вдруг понимаю больше не собираюсь просить прощения за то, что нуждаюсь в простых человеческих условиях: выспаться, иметь время для себя и работать не по принуждению, а потому что это важно для меня. Я не обязана превращаться в бесплатный медперсонал только ради чьей-то «правильности».
Открываю форточку, вдыхаю промозглый октябрьский воздух. Слышен запах мокрого асфальта, доносится слабый дымок кто-то жжёт листья во дворе.
Пусть говорят, что хотят. Я впервые сказала «нет». Эта простая фраза громче всех моих согласиё за последние двенадцать лет.
***
12 октября
Проснулась среди ночи входная дверь скрипит, ключом тихо поворачивают. Шаркающие шаги, надтреснутый кашель Тамара Ивановна пришла.
Я лежу, слушаю, как она, старая, осторожно снимает пальто, ставит сумку с лекарствами. Начало новой эпохи в нашей квартире.
Серёжа, ты дома? голос слабый, но твёрдый.
Сергей, наверное, не спал. Дома, мам, заходи, сейчас чайник закипит.
Заставляю себя встать. Натягиваю халат, выхожу в коридор. Тамара Ивановна привычно строгая, с пакетом, в десять лет неизменном пальто. Улыбается устало, но с привычной ноткой «я тут главная».
Доброе утро, Светлана. Не обессудь, рано врач сказал не откладывать.
Доброе утро, Тамара Ивановна.
Сергей сразу вскакивает: чай, сухари, таблетки всё на подносе. Маме развёрнут диван, а вещи разбирать СВЕТЕ.
Светочка, ты же поможешь?
Пульсирует в висках, но отвечаю: После работы.
После работы? слышу разочарование.
Мне сегодня презентовать перед клиентами, никак не отменить.
А утром кто присмотрит? мама переводит взгляд на Сергея.
Я на работе. Но к обеду отпрошусь, пытается выкрутиться муж. Света, может, возьмёшь отгул?
Смотрю долго, жёстко. Не могу. Презентация важнее всего.
Тишина. Мама присела на пуфик: Значит, я одна?
Сергей мечется глазами. Я спокойна: Приготовлю вам еду заранее, лекарства разложу по часам. Всё подпишу. Если что звоните, даже посреди презентации отвечу.
А если упаду? звучит настойчиво.
Тогда вызывайте скорую это будет безопаснее и быстрее.
Сергей впервые в жизни встав на мою сторону, шепчет: Света права, мы не врачи.
Невероятно! Первое «Света права» за долгие годы
Тамара Ивановна молча уходит в комнату.
Сергей ко мне: Свет, ты могла бы Нет. Я даже не вскипела.
Он тихо: Понимаю.
Люблю тебя, но не ради того, чтобы кто-то перестал видеть во мне человека.
Я поговорю с Ларисой. Пусть приезжает на выходные.
Было бы хорошо.
Ты не обижаешься?
Я впервые улыбаюсь за сутки: Уже обижаюсь. Но жить с этим не собираюсь.
***
В офисе день прошёл на удивление быстро. Презентация удалась, заказчик обещал надбавку. В метро пишу Сергею: «Как мама?» Получаю тут же: «Спит. Я с трёх дома, ужин готовил».
Когда прихожу, на столе ужин, мама с книгой, муж на кухне. Привычно горжусь: впервые за долгое время кто-то ждёт меня дома.
Светлана, ты пришла. Мама машет рукой.
Серёжа всё сам сделал, посуду помыл, тихо говорит она.
Пауза, а потом предлагает: может, всё же сиделку найти? Пусть и на пару часов. Лариса соглашается скидываться.
Мама вздыхает: Не думала, что чужая женщина мне будет помогать…
Вы не чужая. Просто у всех свои границы, спокойно говорит Сергей.
Вечером засыпаю с редким чувством: в доме стало тише. Но эта тишина не страшная, а спокойная.
***
Три недели спустя
В квартире необычно мирно: ни вечных криков, ни обиженных вздохов. Мама полегчала, сама ходит за чаем, смотрит сериалы. Но главное мы начали слышать друг друга.
В субботу из Питера приезжает Лариса. Сумки, дочка. Улыбка уставшая.
Мам, привет Света, Серёжа Извини, долго не приезжала.
Мама смотрит на неё осторожно, как будто боится разрушить момент.
Всё-таки приехала.
Конечно приехала. Мы с Серёжей решили нужна сиделка. Размещаем объявление, ищем с опытом, с рекомендациями. В будни она приходит, в выходные мы по очереди.
Мама читает распечатку объявления, спрашивает про деньги.
Поровну, мам, уверенно отвечает Серёжа. Все втроём.
Мама переводит взгляд на меня.
Ты ведь могла бы просто уйти, признаётся она неожиданно. Но осталась.
Если бы ушла, пострадали бы все, отвечаю честно.
Мама долго молчит, потом впервые серьёзно: Я была неправа, доченька. Считала, что мать имеет право требовать. Оказывается, это я теперь учусь меняться.
Лариса берёт её за руку: Просто надо дышать всем и ничего не требовать.
Мама смотрит на меня: Света, прости меня. Я правда считала, что могу требовать…
Я чувствую что-то внутри наконец отпустило.
Я принимаю, Тамара Ивановна.
Тогда давайте знакомиться с вашей Ольгой Николаевной раз теперь я не царь и бог.
Сергей улыбается впервые по-настоящему за всё это время:
Не царь и не бог, мама, а просто наша мама. И мы вместе заботимся. Только по уму.
***
Вечером Лариса уезжает. Мама спит спокойно в своей комнате. На кухне с Сергеем при мягком свете делим бокал красного.
Знаешь, я думал, ты уйдёшь, вдруг тихо говорит он.
Была такая мысль, признаю я после паузы.
Но осталась.
Хотела узнать, можешь ли быть мужчиной, который несёт ответственность не только на словах.
Он кивает.
Спасибо за шанс.
Спасибо, что воспользовался.
За окном падает первый московский снег мягко ложится на асфальт, словно белое покрывало. Дома не пахнет лекарствами. Здесь просто дом. Наш дом.
