Когда Аграфена увидела людей в белых халатах, с носилками, где неподвижно лежала молодая женщина, сначала её охватило удовлетворение, а потом холодный ужас. Живёт ли та, кого увезли в больницу? От этой мысли у Аграфены проступил холодный пот. Она не хотела ничего подобного, даже ради матери. Переломы тоже не входили в её план она хотела лишь наказать, отвадить отца.
***
Гордеевы были известны далеко за пределами района, но не как обычная семья, а как сплочённая бизнескоманда: Дмитрий, его жена Людмила и дочь Аграфена. Их конный двор «Легенда» привлекал туристов со всех концов России. Дмитрий казак по происхождению, душачеловек. Людмила надёжный тыл и бухгалтер, а Аграфена, будто родилась в седле, знала каждую лошадь, как свои пять пальцев. С ранних лет помогала в конюшне, уже в подростковом возрасте занималась выездкой. Упрямая, молчаливая, смелая человек действия.
Семейный бизнес начинался как хобби хозяина: Дмитрий держал пару лошадей на родительском подворье, а в середине девяностых построил вблизи своей деревни просторную конюшню с манежем и большим загоном, позже небольшую гостиницу. Прикупил ещё пять лошадей, стал принимать их на постой и обслуживать частных владельцев. Нанял коноводов, кузнеца, тренеров и открыл конный прокат.
Услуга пользовалась успехом у новых дачников и туристов. Аграфена с матерью жила в городской квартире, но по выходным регулярно мчалась в деревню, обожая лошадей. В седьмом классе она помогала отцу обучать новичков.
После школы она не пошла в институт, полностью посвятила себя делу семьи. Знала каждую лошадь как облупленную: настроение, боли, кого сегодня выпустить в поле, а кого оставить «козлить».
Бизнес шёл не всегда гладко. В 2010м произошёл пожар, сгорели постройки, погибли лошади. Дмитрий Петрович побледнел от горя, а Людмила держалась, ни слезинки не пролила, уверяя, что всё наладится. Вместе они всё восстановили.
Идиллию разбил первый инсульт Людмилы. Дмитрий был её тенью, её волей, но через три месяца пришёл второй удар. Оказалось, полностью восстановиться уже нельзя она не могла выйти из квартиры. В глазах Дмитрия погасла надежда, он нанял сиделок, привозил дорогие лекарства, но прикосновения стали механическими.
Аграфена видела формальное отношение отца к матери и возненавидела его за слабость. Она верила, что мать встанет на ноги, ведь ей ещё нет и пятидесяти, и всё вернётся к прежнему дружной семье, взаимной поддержке, общему делу.
Мечты Аграфены рухнули в одночасье.
Однажды она застала отца в сеновале с Евдокией эффектной, уверенной бизнеследи, постоянной клиенткой конного клуба. Мир перевернулся. В ней вспыхнула ярость, и в тот же вечер она бросилась к маме.
Ожидая увидеть в глазах Людмилы такую же боль, Аграфена услышала лишь тихий вдох:
Доченька, успокойся. Я всё знаю.
Знаешь?! выдохнула Аграфена. И ты молчишь?
Ему 48, он полон сил, ему нужна женщина. А я теперь обуза. Пусть гуляет, он же не бросит нас, и дело не бросит. Я простила ради него, ради нашей семьи. И ты прости, ради меня.
Но Аграфена не могла простить. Отец воспитывал её в строгости, а в свои 20 она ещё ни разу не была серьёзно увлечена.
Мысль, что чужая женщина пользуется уязвимостью отца и слабостью матери, отравляла её. Она вспоминала нежность отца с матерью, его доброту, внимание и пришла к выводу: дело не в нём, а в Евдокии. Хвост её распушила, и никакой мужчина не устоял бы. Всё негодование переключилось на разлучницу
Месть стала навязчивой идеей.
Но грубая расправа ей не по вкусу. Она решила отнять у Евдокии самое ценное холодное превосходство и контроль. Аграфена знала, что Евдокия, несмотря на опыт, боится выглядеть смешной. И разработала план.
При случае предложила Евдокии испытать новую лошадь по кличке Буря на деле добрейшее и флегматичное животное. Но несколько дней Аграфена тайно тренировала Бурю, используя сигналы, незаметные для посторонних.
В день «испытаний» на полном людях манеже Аграфена устроила настоящее шоу. Демонстрируя выдержку Бури, она позволила Евдокии сесть в седло, и лошадь вдруг начала вести себя капризно, но не агрессивно: подскочила на дыбы в самый неожиданный момент, игнорировала команды, делала нелепые прыжки.
Евдокия, пытаясь сохранить лицо, выглядела не наездницей, а неумехой, не способной справиться с упрямым животным. Зрители не могли сдержать смех, а она в конце концов упала, клюясь от неловкости.
Дмитрия в тот день не было он уехал к жене, а Аграфена позаботилась о деталях.
Отец приехал на конюшню лишь через час после происшествия и сразу же отправился в больницу, куда доставили Евдокию. Перед отъездом он гневно посмотрел на дочь: мол, разберёмся позже.
Когда адреналин спадал, Аграфена стояла на пустом манеже, чувствуя не торжество, а полное опустошение. Конечно, она не хотела никого калечить всё стало лишь несчастным совпадением.
Дмитрий вернулся рано утром, дождался, когда Аграфена выйдет к завтраку. Его лицо было серым.
Седло, тихо произнёс он. Я его осмотрел. Его подпилили. И поведение Бури мне всё рассказали Разве я тебя так учил?
Аграфена попыталась объяснить:
Я ради вас! Ради мамы! Чтобы она ушла!
Молчи! впервые в жизни крикнул он. Ты сделала это не ради нас. Считаешь себя судьёй? Не знаю, смогу ли я когда-нибудь смотреть на тебя без ужаса.
Хуже отцовских слов было молчание матери.
Аграфена подошла к Людмиле, ожидая хотя бы понимания. Но та смотрела на дочь чужими, холодными глазами:
Я просила тебя понять, простить, как умею я. А ты ты принёс в наш дом зло, расчётливое зло. Ты думала, спасёшь семью? Ты её похоронила. Уходи.
С Евдокией всё обошлось: подозревали травму позвоночника, два дня она не могла пошевелиться, но в итоге всё оказалось шоком, ушибами и лёгким сотрясением. Суд не привлекали, ведь каждый клиент подписывает типовой договор о безопасности.
***
«Легенда» работает, но душа в ней ушла.
Дмитрий живёт в домике на краю конюшни, не разговаривает с дочерью. Людмила ушла в себя окончательно, её молчание стенка, которую Аграфена не в силах пробить.
Аграфена живёт одна в пустом доме, глядя на семейные фотографии, и считает, что не заслужила такого отношения. Она хотела наказать чужую женщину, вернуть всё «как раньше», но «как раньше» уже не вернуть. Месть, как кислота, капля за каплей разъедает всё вокруг. Теперь Аграфене остаётся лишь сожалеть, что в порыве гнева ей показалось, будто справедливость имеет чтото общее с жестокостью.
