Когда-то давно я принял решение больше не водить своих дочерей на семейные застолья годы ушли на то, чтобы понять, что на самом деле там происходило.
Моим дочерям тогда было четырнадцать и двенадцать лет. И с ранних лет они слышали, казалось бы, «обычные» замечания:
«Слишком много кушает».
«Это ей совсем не идет».
«В её возрасте уже так одеваться нельзя».
«Ей нужно следить за весом с самого детства».
Вначале я это считал ерундой просто наша семья всегда говорила прямо, без обиняков. Успокаивал себя: «Ну, у нас всегда так». Когда девочки были помладше, они еще не умели постоять за себя. Молчали, опускали глаза, иногда от деликатности улыбались в ответ. Видно было, что им неприятно но я убеждал себя, что преувеличиваю, что такие разговоры часть русской семейной жизни.
Были, конечно, накрытый стол, смех, фотографии на память, объятия Но были и долгие взгляды, сравнения с двоюродными сестрами, ненужные вопросы, шутки, которые якобы «просто для смеха».
А в конце дня мои дочери возвращались домой куда тише, чем обычно.
Со временем эти комментарии не пропали просто изменили форму. Это уже касалось не только еды но и тела, внешности, развития.
«Вот эту уже жизнь потрепала».
«А та ну совсем худая».
«С таким видом её никто не оценит».
«Пусть она потом не жалуется, если всё так и будет кушать».
Никто не спрашивал, как они себя чувствуют.
Никто не задумывался, что перед ним подростки, которые слышат всё и запоминают.
Всё окончательно изменилось, когда начались их тинэйджерские годы. Однажды, после встречи, старшая дочь, Вера, сказала мне:
«Папа я больше не хочу туда ходить».
Она объяснила, что для неё эти собрания настоящее испытание: одеваться красиво, приходить, сидеть за столом, сдерживать себя, испытывать неудобство, улыбаться из вежливости потом возвращаться домой и чувствовать себя хуже.
Младшая, Оксана, только молча кивнула.
И вдруг до меня дошло: ведь обе так чувствуют себя уже давно.
С того момента я стал по-настоящему обращать внимание на происходящее. Начал вспоминать сцены, слова, взгляды, жесты. Выслушивать истории других тех, кто рос в семьях, где всё говорят «из лучших побуждений». И понял, как глубоко это может ранить, как долго человек потом не может справляться с комплексами.
Тогда вместе с супругой Натальей мы решили: дочери больше не будут ходить туда, где им некомфортно. Никогда не заставим их силой. Если захотят пусть идут. Не захотят не беда.
Их душевное спокойствие важнее, чем любая традиция.
Конечно, родственники заметили перемены.
Начались вопросы:
«Что случилось?»
«Почему вы не приходите?»
«Вы преувеличиваете!»
«У нас всегда так было!»
«Нельзя растить детей как хрустальных»
Я ничего не объяснял.
Не устраивал скандалов.
Не спорил.
Я просто перестал их водить.
Иногда и молчание говорит сильнее любых слов.
Теперь мои девочки знают: отец никогда не поставит их в ситуации, где им придётся терпеть унижения под прикрытием «заботы». Пусть кто-то считает нас неудобными, пусть кто-то не понимает но лучше быть отцом, который умеет защищать границы своих детей, чем тем, кто смотрит в сторону, пока дочери учатся ненавидеть себя, чтобы «вписаться» в чужие ожидания.
А вы бы поступили так же? Готовы ли вы ради своего ребёнка переступить через старую традицию?
