Олег, ты шутку затеваешь? Скажи, что это лишь детский розыгрыш, а то я уже смеяться хочу. Пожалуйста.
Марина застыла, половник в руке, забыв про суп, который должен был вариться. Пар стремился к блестящему фасаду кухонного гарнитура, но она не слышала этого шипения. Взгляд её был прикован к мужу, сидящему за крошечным столом и виновато ковырявшему вилкой салат, не поднимая глаз.
Мариш, что я мог? пробормотал Олег, пряча голову в плечи. Это же тётя Валя. Звонит, говорит: «Билеты куплены, едем в Москву, внука к врачам, а город посмотреть». Как я мог отказать своей тёте? Это же не по-родному.
Не породному? Марина медленно погрузила половник в кастрюлю, звук металла звучал, как колокол перед битвой. А породному значит втискивать трёх человек в нашу крошку? Олег, у нас тридцать три квадратных метра! Тридцать три! С балконом, где лыжи и краска!
Она обвела взглядом однушку скромную «однушку», купленную до брака, где каждый сантиметр был отточен: кроватьтрансформер, шкаф до потолка, крошечная, но уютная кухнягостиная. Это был её личный крохотный мир, построенный на жёсткой экономии пять лет.
Они всего на три дня, робко попытался оправдаться Олег. Держим их, в тесноте, но без обиды.
Кто «они»? Давай уточним список, Марина скрестила руки, чувствуя, как щекочет левый глаз.
Тётя Валя, дядя Паша и Евдокия с маленьким.
Марина ощутила, как земля ускользает изпод ног, упала на стул напротив мужа, не замечая, как халат распахнулся.
Четыре человека? Олег, ты в своём уме? Тётя Валя полная, почти как медведица. Дядя Паша курит, как паровоз, и храпит так, что стены дрожат. Евдокия их дочь, тридцатилетняя, у которой «маленькому» уже пять, и он, по твоим словам, разносит всё, что попадается. И ты хочешь разместить этот табор здесь? Где будем спать? На люстре?
Ну возразил муж, обиженно. На кухне на надувном матрасе. Им дадим комнату. Они гости, с дороги. Ребёнку нужен режим.
На кухне? Марина истерически хохотнула, глядя на пять квадратных метров, где едва помещаются стол и два стула. Под столом? Или ноги в духовку?
Марин, не начинай. Это же родня. Мать обидится, если узнает, что мы их не приняли. Они принесут угощения: сало, огурцы
Я не ем сало, Олег! У нас свои огурцы, по акции в магазине! воскликнула она, ходя тудасюда. Нет, я их не пропущу. Чай попью, ужин переживу, но ночёвка нет. Пусть ищут гостиницу.
У них нет денег на гостиницу, Марин! Они простые, деревенские, наши цены для них космос. Пойми!
А кто поймёт меня? Я работаю всю неделю, а завтра единственный выходной, хотел бы выспаться, а теперь мне предлагают спать на полу и слушать храп Паши? Позвони им, скажи, что у нас прорвало трубу, что мы заболели, что нас выселили что угодно. Но чтобы они не ночевали, нельзя.
Олег тяжело вздохнул, отодвинул тарелку, взглянув на жену глазами уставшей собаки.
Я не могу. Они уже в поезде, завтра утром на вокзале. Я обещал их встретить.
Марина поняла, что он не позвонит. Ему легче терпеть дискомфорт, чем сказать твёрдое «нет». Его вечная борьба быть хорошим для всех, кроме своей семьи.
Хорошо, холодно произнесла Марина. Ты их встретишь. Но я не стану ставить палец в палец, чтобы организовать спальные места. И если они думают, что я три дня буду стоять у плиты, обслуживая их орду, они сильно ошибаются.
Ночь прошла тревожно. Марина ворочалась, представляя, как её безупречная квартира превратится в поле битвы. Утром Олег отправился на вокзал, а Марина осталась, готовя кофе, тосты, читая книгу, словно день шёл по её плану.
Звонок домофона прозвучал как воздушная тревога. Марина медленно подошла к трубке.
Мариш, это мы! Открывай! радостный голос Олега звучал, будто он привёз не родственников, а миллион рублей.
Через минуту в подъезде раздался грохот, крики, смех, тяжёлый стук. Дверь распахнулась, и в прихожую ввалилась «толпа».
Сначала вошла тётя Валя огромная женщина в ярком платье, с чемоданом на колёсиках, оставляющим грязные следы на светлой плитке.
Ой, Мариночка! Как ты! закричала она, обнимая Марину. От неё пахло поездом, варёной колбасой и дешевыми духами «Ландыш». Ты же такая худая, город тебя высушил! Приходим, откормим!
За ней протиснулся дядя Паша, неся на плече мешок, из которого выглядела свиная нога.
Здорово, хозяйка! Куда мамонта кидать? загоготал он, стряхивая пепел с сигареты, запах которой прилип к его одежде.
Потом вошла Евдокия женщина с усталым лицом, толкая за руку пятилетнего мальчика, который тут же бросился к комнате, выкрикивая: «Где мультики?!»
Стой! крикнула Марина, но кроссовки уже топтали её пушистый ковер.
Ой, ребёнок, отмахнулась Евдокия, бросая обувь в проход. У вас нет тапочек? Мы бы переоделись, с дороги всё потные.
Прихожая, рассчитанная на двоих, превратилась в метро в час пик. Сумки, баулы, люди всё смешалось в кучу. У Марии дошёл приступ клаустрофобии.
Проходите, выдавила она, стараясь сохранять вежливость. Только обувь на полку, куртки в шкаф.
Да брось эти церемонии! тётя Валя уже бросилась на кухню. Ой, а кухнямалюсенькая! Как ты тут готовишь, бедняжка? Двум хозяевам не развернуться!
Она бросила сумку на обеденный стол.
Тётя Валя, уберите сумку со стола, твердо сказала Марина, подходя. Это стол для еды.
Я её только в поезде на пол ставила, там газета была! фыркнула она, переставив сумку на стул. Давай накрывай! Мы с утра только чай пили. Олег сказал, ты нас ждёшь.
Марина посмотрела на мужа, стоящего в дверях, будто пытаясь стать невидимым.
Я поставила чайник, сказала она. Есть бутерброды. Обед я не готовила, думала, вы с поезда, может, захотите душ принять, а потом решим, где будем есть.
Небольшая пауза. Тётя Валя уперлась в стол.
Где будем есть? Мы же в гостях! В деревне так не делают! Если гость в пороге лучшее на стол!
В Москве предупреждают визит заранее, не выдержала Марина. И спрашивают, удобно ли хозяевам.
Мы же предупредили! Олега предупредили! вмешался Паша, уже открывший холодильник. О, пивко! Твоё, Олег?
Моё, пискнул Олег.
Будем здоровы! Паша открыл банку и сделал глоток.
Марина закрыла глаза, сосчитала до десяти. Не помогло.
Дорогие гости, громко заявила она. Квартира маленькая. Спальных мест один диван. Нас двое, вас четверо. Ночевать здесь негде.
Как негде? удивилась Евдокия, заглядывая в комнату. Диван большой, мы с мамой и Димкой ляжем. Папа может на раскладном кресле, я видела его на балконе. А вы молодые, можно на пол, матрас кинете, или к соседям попроситесь.
Эта наглость ошарашила Марину. Они хотели не просто занять место, а полностью заменить хозяев.
Нет, сказала она. Диван наше спальное место. Я его не отдам.
Посмотри на неё! воскликнула тётя Валя. Цаца какая! Родня из тридевятой страны, а диван жалко! Мы же твоему Олежке пеленки меняли! А теперь не пускаете на порог?
Тётя Валя, никто вас не гонит, попытался Олег. Просто Мариш она устала, места мало.
Молчи, подкаблучник! гаркнула тётя. Жена тебя не уважает, а ты лишь сопли жуёшь! Мы к тебе едем, а не к ней! Квартира чья? Общая! Значит, и право имеешь!
Квартира моя, тихо, но ясно произнесла Марина. Куплена до брака, оформлена на меня, ипотеку выплачивала я. Олег живёт здесь, потому что он мой муж. Но это не даёт права превращать мой дом в общежитие.
В комнате воцарилась тишина. Паша прекратил пить пиво, Евдокия перестала качать ногой, Валя побагровела.
Ах вот как пробормотала она. Значит, куском хлеба попрёкалась? Квадратными метрами тычешь? Гордая москвичка? Забыла, откуда корни?
Корни? начала закипать Марина. Речь об элементарном уважении и личном пространстве. Вы вчетвером в однушку втиснулись, не спросив, удобно ли нам. Вы просто заявили факт.
А что спрашивать? Родные! вновь заявила Валя. Мы думали, посемейному посидим, поговорим. А ты
В этот миг раздался грохот и звон разбитого стекла. Пятилетний Димка, исследуя полки, опрокинул дорогую вазу, рассыпав книги. Он стоял среди осколков, вопя от страха.
О боже! Дима, ты не порезался? вскричала Евдокия, схватив ребёнка. Что ты сделал? Вазы там, где ребёнок бегает! Он мог умереть!
Марина глядела на разбитую венецию из Италии, последнюю каплю своего терпения.
Итак, произнесла она, голос дрожал от ярости. Концерт окончен. Убирайте вещи.
Что? воскликнула Валя, вставая во весь рост. Ты нас выгоняешь? С ребёнком? На улицу?
Не на улицу. Сейчас день, светло, тепло. У вас есть время найти гостиницу или хостел. Я могу дать адреса недорогих вариантов, посмотрела вчера.
Марина вынула из кармана джинсов листок бумаги и протянула Олегу.
Олег, список. Хостел в двух кварталах, семейные номера, и гостиница «Восход» недалеко, цены приемлемы.
Ты лишилась совести? прошипела Евдокия. Мы откладывали деньги на врачей, а ты нам гостиницу? Хочешь ребёнку куса изо рта вырвать?
Я хочу порядка и покоя в своём доме, отрезала Марина. Вы приехали лечиться, значит, должны были предусмотреть жильё. Или рассчитывали, что я вас обеспечу?
Олег! закричала Валя. Ты мужик или тряпка? Скажи жене заткнуться! Мы не уйдём! Останемся!
Олег стоял между женой и разъярённой тётей, покрытый краской гнева, глядя то на Марию, то на родственников.
Тётя Валя начал он, голос дрожал. Места мало, ваза разбита Может, всё же в гостиницу? Я частично помогу оплатить.
Что?! воскликнули Валя и Евдокия одновременно.
Ты нас продал за юбку? возмутилась тётя. Родную кровь променяла на эту стерву! Ноги мои здесь не будут! Паша, собирай сумки! Уходим!
Паша, молчавший до этого, допил пиво, поставил пустую банку на комод и крикнул:
Пойдём, мать, найдём, где переночевать. Мир не без добрых людей.
Начался хаотичный сбор, вещи бросались в сумки, Валя клялась проклинать Марию предков до седьмого поколения. Евдокия громко успокаивала мальчика: «Не плачь, злая тётя выгнала, но мы найдём хорошие люди».
Сало забери! крикнула Валя Олегу, указывая на мешок. Нечего им оставлять добро!
Паша взвалил мешок на плечо. У двери Валя обернулась, плюнула на коврик.
Нет у меня больше племянника. Забудь наш телефон. Позвоню матери, расскажу, какую змею ты приютил.
Дверь захлопнулась, грохот отозвался в коридоре, потом раздался шум лифта и удаляющиеся голоса.
В квартире воцарилась гудящая тишина. Марина стояла среди осколков вазы и грязи на ковре, руки дрожали. Олег сидел на пуфе, закрыв лицо руками.
Теперь вся семья меня проклянет, пробормотал он. Мать с инфарктом придёт. Довольна?
Марина медленно повернулась к мужу, без жалости, лишь с усталостью.
Ты хотел, чтобы я была довольна, когда они мне ноги вытирают? спросила она. Они разбили мою вещь, нахамили в моём доме, распорядилась имуществом, а ты считаешь, что я должна терпеть ради «мира в семье»? Какой мир? Где меня не ставят ни в гроши?
Можно было бы мягче пробормотал он.
Мягче? С такими людьми нельзя. Если я сегодня прогнусь, они будут к нам каждый месяц. Завтра придёт троюродный брат жены дяди Паши, послезавтра соседка тёти Валя, а наш дом превратится в бесплатную ночлежку. Ты этого хотел?
Олег молчал, понимая правоту жены, но признавать это вслух значСмотря, как первые лучи рассвета раскрасили окна её квартиры золотом, Марина уверенно закрыла дверь на ключ и, улыбнувшись тишине, поняла, что её маленький мир наконец обрел границы, которые никто больше не посмеет нарушать.
