А вот Лариса всегда щепотку сахара в борщ бросала. Чутьчуть, как будто ножом царапала, и вкус получался совсем иной, более насыщенный. А у тебя борщ кислый, будто уксус перелила.
Василиса держала в руке половник, пока Олег отодвигал от себя тарелку с дымящимся, рубиновокрасным супом. Аромат свежей зелени, чеснока и густого бульона заполнял кухню, будто создавая идеальную обстановку для семейного ужина. Но одно имя, сказанное обычным тоном, мгновенно превратило уют в холодный склеп воспоминаний.
Лариса. Бывшая жена Олега. Женщиналегенда, призрак которой невидимо обитал в их квартире уже второй год брака.
Олег, Василиса пыталась говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от обиды. Я готовлю борщ по рецепту бабушки. Тебе всегда нравилось. Ещё неделю назад ты едал и восхищался, добавки просил. Что изменилось?
Олег пожал плечами, отломил кусок черного хлеба и лениво жевал, глядя в телевизор, висящий на стене.
Ничего не изменилось, Васёчка. Просто вспомнилось. У Ларисы рука была лёгкая на специи. Она, знаешь, чувствовала баланс. Это талант, которому не научишься. Ты не обижайся, ты стараешься, я вижу. Просто констатирую факт. Ешь, давай, остынет.
Василиса медленно опустила половник в кастрюлю. Аппетит исчез полностью. Она села напротив мужа, глядя на его профиль. Олег был видным мужчиной: седина на висках придавала солидности, широкие плечи, уверенный взгляд. Когда они познакомились три года назад, он казался ей идеалом. Разведён, детей нет, серьёзный, хозяйственный. О прошлом браке говорил мало, скромно: «Не сошлись характерами». Василиса, будучи женщиной мудрой и тактичной, в душу не лезла. Она понимала, что у сорокапятилетнего мужчины есть прошлое, и уважала его.
Кто бы мог предположить, что «прошлое» окажется настолько живучим.
Первые полгода после свадьбы всё было прекрасно. А потом, будто открылся невидимый шлюз, из Олега потекли воспоминания. Сначала это были редкие, случайные замечания: «О, у Ларисы была такая же ваза», «Лариса любила этот фильм». Василиса отмахивалась, считая их естественными. Но со временем сравнения стали чаще и, к несчастью, не в её пользу.
Рубашка плохо выглажена, заметил Олег утром, собираясь на работу. Он крутился перед зеркалом, критически разглядывая воротничок. Складка неровная. Лариса всегда использовала специальный спрей, а утюг её был парогенератором, кажется. Стрелки на брюках у неё были безукоризненные. А тут ну ладно, сойдет для сельской местности.
Василиса, поднявшаяся в шесть утра, чтобы приготовить завтрак и погладить костюм, почувствовала, как к горлу подкатывает комок.
Олег, у меня обычный утюг. Я глажу так, как умею. Если тебе не нравится, можешь отнести вещи в химчистку. Или погладить сам.
Олег удивлённо посмотрел на неё через отражение.
Чего ты возмущалась? Я же просто делюсь опытом. Может, тебе стоит купить спрей? Я просто хочу, чтобы ты совершенствовалась. Лариса, кстати, всегда следила за мелочами. У неё дома был идеальный порядок, ни пылинки.
Я тоже слежу за порядком, тихо возразила Василиса, вспоминая, как вчера два часа драила ванную. И я тоже работаю полный день, как и ты.
Лариса тоже работала. И всё успевала. Ладно, мне пора. Вечером задержусь у мамы, ей кран чинить.
Дверь хлопнула. Василиса осталась одна в тихой квартире. Она подошла к окну, наблюдая, как Олег садится в машину. «Лариса, Лариса, Лариса» это имя крутилось в голове, как заедающая пластинка. Если Лариса была ангелом, кулинарным гением и феей чистоты, почему они развелись? Олег уклонялся от ответов, бормоча о том, что «люди меняются» или «быт заел».
Вечером Василиса решила не готовить ужин. Настроения не было, да и зачем готовить, если всё равно будет «не так, как у Ларисы». Она купила готовые голубцы, разогрела их и села читать книгу.
Олег вернулся около девяти, злой и голодный.
Мама передала привет, буркнул он, разуваясь. Анна Петровна тоже тебя вспоминала. Спрашивала, почему ты не берёшь её рецепт пирога, который она предлагала. Говорит, Лариса всегда пекла по выходным, дом пах выпечкой, уют создавал. А у нас вечно полуфабрикаты.
Василиса закрыла книгу. Спокойствие всё труднее давалось.
Анна Петровна может печь сама, если хочет. А я не люблю возиться с тестом.
Вот! Олег поднял палец, будто поймал её на преступлении. Не любишь. А женщина должна любить создавать очаг. Лариса вот
Хватит! Василиса встала, и книга с глухим стуком упала на пол. Хватит, Олег. Я слышу её имя чаще своего. Лариса готовила, гладила, убирала, дышала правильно! Если она была такой идеальной, почему вы не вместе?
Олег растерялся. Он не ожидал от спокойной, покладистой Василисы такой вспышки.
Ну там свои причины. Характер у неё был сложный. Властная она. Командовать любила.
А я, значит, удобная? горько усмехнулась она. Молчу, терплю, стараюсь. А ты всё равно тычешь носом в её достоинства. Мне это надоело.
Не преувеличивай, отмахнулся муж, проходя к кухне. Что на ужин? Опять покупное? Лариса никогда бы не позволила мужу есть магазинную еду. Она заботилась о моём желудке.
Василиса молча ушла в спальню. В ту ночь она долго не могла уснуть, глядя в потолок. В голове созрел план, который мог либо разрушить их брак окончательно, либо спасти его. Жить втроём ей, Олегу и призраку Ларисы она больше не собиралась.
Суббота, традиционный день уборки и походов в магазин. Но в этот раз всё пошло иначе.
С утра позвонила Анна Петровна, свекровь.
Василичка, здравствуй, проскрипел её голос, в котором елей смешивался с ядом. Мы с Олежкой завтра на кладбище к отцу едём. Нужно ограду покрасить. Приготовь пирожки в дорогу, только без капусты, у Олега изжога. С мясом лучше. Тесто сделай тонкое, как ну, ты понимаешь, как у нас в семье принято.
Василиса глубоко вздохнула, глядя в отражение в прихожем.
Анна Петровна, я завтра на работе, отчетный период, документы в доме. Пирожки можно купить в пекарне у метро, там отличная выпечка.
Как работать в воскресенье? возмутилась свекровь. Это грех, Васёчка. И мужа голодным отпускать грех. Лариса, царствующая ей тьфу ты, живая, Лариса никогда не ленилась ради семьи. Даже ночью могла встать и блины напечь, если Олег просил.
Пусть Лариса и печет, неожиданно отрезала Василиса и нажала «отбой».
Олег, слыша конец разговора, вышел из ванной с зубной щёткой во рту.
Ты чего маме грубишь? Она же пожилая.
Я не грублю. Я ставлю границы. Я не Лариса, Олег. Я Василиса. И я не буду печь пироги по ночам.
Ну конечно, муж сплюнул в раковину. Тебе лишь бы в бумажках копаться. Женственности в тебе нет. Лариса была настоящей женщиной: и карьеру строила, и мужа баловала. А ты эх.
Он махнул рукой и ушёл к чайнику. Василиса стояла в комнате, внутри разливалась ледяная решимость. Каждая фраза о бывшей жене была как удар молотком по хрустальной вазе их отношений. Ваза уже треснула, и последний кусок готов упасть.
Она спокойно прошла в спальню, достала из шкафа большой чемодан на колесиках и раскрыл его на кровати.
Олег заглянул в комнату, жуя бутерброд.
Куда это мы собрались? В командировку? Или маме на дачу помогать?
Василиса не ответила. Она методично начала вытаскивать из шкафа вещи мужа: рубашки, которые она гладила «не тем утюгом», брюки со «неидеальными» стрелками, свитера, джинсы, носки.
Эй, ты чего делаешь? Олег перестал жевать, в глазах смесь недоумения и тревоги. Васёчка, ты чего?
Я тебе помогаю, Олег, ровным голосом ответила она, аккуратно сворачивая его любимый пуловер. Я поняла, что недостойна тебя. Не умею готовить борщ с сахаром, не умею утюжить воротники, не пеку ночные пироги. Я плохая хозяйка, не женственная, и утюг у меня дешёвый. Не могу конкурировать с идеалом.
С каким идеалом? Прекрати этот цирк! он попытался выхватить рубашку, но Василиса увернулась.
Не перебивай. Я всё обдумала. Ты живёшь в постоянном стрессе, терпишь мои недостатки, мою «кислую» еду, мою лень. Ты страдаешь, вспоминая, как было хорошо с Ларисой. Я не хочу быть причиной твоих страданий. Я люблю тебя, Олег, и хочу, чтобы ты был счастлив. А счастье, судя по твоим словам, осталось в прошлом браке.
Она подошла к комоду, выгребла оттуда его нижнее бельё и бросила в чемодан.
Поэтому я предлагаю единственно верное решение. Вернись к Ларисе.
В комнате повисла гнетущая тишина. Слышно было только тикание часов и тяжёлое дыхание Олега.
Ты с ума сошла? прошептал он. К какой Ларисе? Мы развелись пять лет назад! Она уже замужем, кажется Или нет Я не знаю!
Это не важно, невозмутимо продолжала Василиса, застёгивая молнию на чемодане. Ты так часто её вспоминаешь, так подробно описываешь её достоинства, что я уверена она всё ещё любит тебя. Идеальная женщина ждёт своего принца. Ты придёшь, покаешься, скажешь, что ошибся. Она накормит тебя правильным борщом, погладит рубашку парогенератором, и вы будете счастливы. Без меня и моих магазинных голубцов.
Она поставила чемодан на пол и выдвинула ручку.
Всё, Олег. Вещи собраны. Я даже туалетные принадлежности положила: зубную щётку, бритву. Можешь ехать прямо сейчас. Анна Петровна будет рада, вы вместе поразмышляете, какая Лариса святая, а я ошибка природы.
Олег стоял, хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег. Он привык, что Василиса мягкая, покладистая, и что на его ворчание она отвечает молчанием. Он не ожидал, что она способна на такой поступок.
Наташа, ну хватит. С кем не бывает. Зачем сразу вещи собирать? Это же детский сад! попытался он улыбнуться, но улыбка получилась жалкой и кривой. Давай всё разберём. Я не поеду на кладбище, останусь дома, помогу тебе с отчётом.
Василиса покачала головой. В её взгляде не было злости, лишь усталость и разочарование.
Нет, Олег. Это не детский сад. Это самоуважение. Я терпела год, пыталась соответствовать, училась готовить новые блюда, стремилась быть идеальной. Но я поняла, что соревнуюсь с призраком. У призраков нет недостатков, а живой человек всегда проиграет вымышленному образу. Я не хочу быть вторым сортом в собственном доме.
Она вытолкнула чемодан в прихожую.
Уходи. Поживи у мамы, подумай. Или попробуй вернуть Ларису. Но я тебя здесь больше не держу.
Олег ещё минут десять пытался всё превратить в шутку, потом злился, называл её истеричкой, потом жалел её, но Василиса была непреклонна. Она открыла входную дверь и стояла, ожидая. В конце концов, он схватил чемодан, буркнул: «Дура, пожалеешь!» и выбежал на лестничную площадку.
Вашаса закрыла дверь на оба замка, спрыгнула на пол и заплакала но это были слёзы облегчения. В квартире наконецто стало тихо. Призрак Ларисы, казалось, ускользнул вместе с хозяином.
Прошла неделя. Олег жил у мамы. Анна Петровна звонила каждый день, то проклиная её, то умоляя принять «непутевого» обратно. Василиса трубку не брала. Она наслаждалась жизнью, готовила то, что нравилось ей: лёгкие салаты, рыбу на пару, заказывала пиццу. Никто не напоминал о недосоленном рисе или пыли на полке.
В четверг вечером Василиса возвращалась с работы. У подъезда её встретила знакомая машина. Олег сидел внутри, положив голову на руль. Увидев её, он выскочил навстречу, выглядя помятым: рубашка несвежая, щетина трёхдневная, глаза тоскливые.
Василичка, нам надо поговорить.
Говори, она остановилась, не приглашая его войти.
Я я был идиотом. Всё понял.
Что именно понял? Что Лариса не приняла тебя обратно? усмехнулась она.
Олег покраснел и опустил глаза.
Я звонил ей, тихо признался. Просто хотел узнать, как дела. Думал, может, и правда
И?
Она меня послала. Сказала, что я зануда и тиран, что после развода она перекрестилась, а её нынешний муж её на руках носит и ни одной пылинки не упускает. Сказала, что я испортил ей пять лет жизни своими придирками.
Василиса рассмеялась громко и искренне. Пазл сложился.
Значит, идеальная Лариса лишь плод твоего воображения? Ты выдумал образ, чтобы не видеть своих недостатков, чтобы оправдать своё вечное недовольство?
НаверноеВасилиса улыбнулась, отпустив прошлое, и в её сердце зазвучала тихая радость новой свободы.
