«Мама, а зачем нам эта баночка?» Мальчик даже не поднял глаз: «Чтобы купить дедушке торт… У него никогда не было собственного». Сердце матери застывает — не из-за денег, а от этого детского сердца, не знающего цен, но понимающего благодарность. Через неделю у дедушки — сурового, молчаливого человека с натруженными руками, привыкшего отдавать и ничего не просить — день рождения. Однажды он между делом пошутил: «У меня никогда не было собственного торта…» Для взрослого — просто слова. А для ребенка — цель. С тех пор он: — собирает монетки, а не тратит их; — не покупает сладости после школы; — продал две своих поделки; — и каждый вечер бросает в баночку еще монетку, которая звенит надеждой. Наступает воскресенье — день рождения. На столе — обычный торт из ближайшей «Пятёрочки», с кривой свечкой. Мальчик дрожит от волнения. И дедушка, сдерживавший слезы всю жизнь, вдруг не выдерживает… Он плачет не из-за вкуса, размера или цены торта. Он плачет потому, что впервые — кто-то вспомнил о нем с любовью — маленькой на вид, но бесконечной внутри. Потому что самый ценный подарок часто умещается в самой скромной копилке. И иногда глубокая забота приходит от того, кто имеет меньше всех… но чувствует больше других.

А это что за баночка, солнышко?
Дочь Танечка даже не подняла головы.
Я собираю на торт для дедушки У него ведь никогда не было своего.

Произнесла так серьезно и чистосердечно, что Марина невольно сглотнула слёзы так и просились наружу, хотя она ещё не до конца поняла, что вообще услышала.

На столе лежала обычная мелочь несколько пятаков да копеек, которые Таня перекладывала поштучно, словно это была семейная реликвия.
Дело было, конечно, не в рублях
До нее донимала доброта этого детского сердца, которое цены ещё толком не знает, а вот что такое благодарность уже понимает.

Дедушки день рождения был через неделю.
Сергей Иванович человек скромный, молчаливый, руки его давно закалены работой, привыкший отдавать и ничего не просить взамен.
Ему никогда ничего не нужно было.
Но как-то раз, чуть не смеясь, он бросил:
А у меня, между прочим, никогда не было настоящего своего торта

Для взрослого просто слова.
Для Танечки почти что приказ к действию.

С тех пор она:
собирала мелочь и не тратила на жвачки;
не брала себе булочку после школы;
даже продала пару своих рисунков соседке;
и каждый вечер опускала в баночку новую монетку, отчего та уже звенела от надежды.

Вот и пришло дедушкино воскресенье.
На столе простенький, купленный в ближайшем магазине, кремовый тортик.
Свечка, наклонённая вбок по-русски, топится.
Дочка вся дрожит от волнения.
И дедушка, который не смог сдержать слёз.

Дело было не во вкусе.
И не в размере.
Тем более не в цене.

Он плакал потому, что впервые в жизни
кто-то подумал о нём
с любовью вроде бы скромной,
а на самом деле огромной,

Ведь самый большой подарок
может поместиться в маленькой баночке из-под огурцов,
и самая искренняя любовь иногда приходит от того,
у кого меньше всего рублёв в кармане,
но зато больше чувств в душе.

Rate article
«Мама, а зачем нам эта баночка?» Мальчик даже не поднял глаз: «Чтобы купить дедушке торт… У него никогда не было собственного». Сердце матери застывает — не из-за денег, а от этого детского сердца, не знающего цен, но понимающего благодарность. Через неделю у дедушки — сурового, молчаливого человека с натруженными руками, привыкшего отдавать и ничего не просить — день рождения. Однажды он между делом пошутил: «У меня никогда не было собственного торта…» Для взрослого — просто слова. А для ребенка — цель. С тех пор он: — собирает монетки, а не тратит их; — не покупает сладости после школы; — продал две своих поделки; — и каждый вечер бросает в баночку еще монетку, которая звенит надеждой. Наступает воскресенье — день рождения. На столе — обычный торт из ближайшей «Пятёрочки», с кривой свечкой. Мальчик дрожит от волнения. И дедушка, сдерживавший слезы всю жизнь, вдруг не выдерживает… Он плачет не из-за вкуса, размера или цены торта. Он плачет потому, что впервые — кто-то вспомнил о нем с любовью — маленькой на вид, но бесконечной внутри. Потому что самый ценный подарок часто умещается в самой скромной копилке. И иногда глубокая забота приходит от того, кто имеет меньше всех… но чувствует больше других.