Вот уже полгода прошло с тех пор, как я женился, но до сих пор не дает мне покоя одна вещь.
Свадебный вечер тогда проходил в большом саду под Москвой. Вокруг столы, гирлянды, громкая музыка, гости веселятся. Я на миг вышел на воздух шум и гомон стали мне тяжки. И тут, на сумеречной дорожке, недалеко от умывальников, я заметил свою жену и лучшего друга. Они стояли чуть в стороне, напряжённые, почти не замечая никого вокруг.
Моя Анна вся всполошилась руки летают, губы дрожат. Лёша, мой товарищ еще со школьных лет, стоял, сжав зубы, взгляд его был тяжелый. Сквозь музыку не слышалось слов, но спор не требовал перевода: всё было видно по глазам.
Я подошёл ближе, стараясь не шуметь. В этот момент чётко расслышал, как Лёша сказал ей:
Об этом мы больше не говорим.
В голосе его прозвучала жесткость, к которой я раньше от него не привыкал.
Они оба заметили меня и резко отпрянули друг от друга. Я спросил, в чём дело и о чём речь.
Анна заторопилась первая мол, ерунда, ничего важного, просто разошлись мнения. Лёша пробурчал, что поспорили насчет какой-то игры предложил что-то, она не захотела, да и всё. Всё объяснение было какое-то смятое и отрывистое, без подробностей.
Тут же заговорили о другом и вернулись к остальным гостям, стараясь выглядеть невозмутимыми.
Всю оставшуюся часть вечера я делал вид, что всё в порядке: и тосты говорил, и за столом смеялся, и с Анной танцевал. Но всякий раз, как взгляд падал на них двоих, замечал между ними будто стена выросла. Оба избегали встречаться глазами и больше ни слова не обменялись при мне.
В ту ночь я не дал ходу своему беспокойству.
Потом зажили как обычно будни, семейные хлопоты. Встречались с Лёшей и его невестой посиделки, праздники, плотный круг общения. Ни намека никто не давал на ту ссору. Ни подозрительных звонков, ни странных переписок. Всё ровно, как ни в чем не бывало.
Остался в памяти только тот короткий эпизод.
Но почему-то именно он не уходит у меня из головы. Фраза Лёши, его голос, как резким ножом отрезал разговор. Спешка, с которой они свернули разговор при появлении меня. Ничего конкретного не случилось, никаких улик только это чувство: я стал свидетелем чего-то, чего видеть не должен был.
Вот уже полгода прошло, а мысль эта до сих пор вертится у меня в голове. Я ни Анну, ни Лёшу не в чем не обвиняю.
И сейчас, спустя столько месяцев, я всё думаю: что делать с сомнением, когда нет ни доказательств, ни слов, лишь одно тревожное чувство, что в тот важный день что-то всё-таки произошло?
