Прошло уже два года с того дня, а я вновь увидел её. Красивая женщина шла по улице навстречу мне, и моё сердце тут же подвисло, как старый чайник на самоваре. Я узнал в ней мою бывшую жену Марину, ту самую, из-за которой когда-то все мужики рекомендовали мне купить подкову на счастье.
После свадьбы я перестал узнавать свою Марину. Она стала одной из тех женщин с вечным хвостиком на голове, в бесформенных футболках и халатах. Я так и не вспомнил, когда в последний раз видел на ней платье или изысканное бельё.
После свадьбы жена, казалось, заключила союз с мешковатой домашней одеждой. Огромные футболки, штаны-трубы, вечная забота о детях Маникюр? Макияж? Забудьте. О спорте только по телевизору слышала разве что таскала близнецов целый день на руках, а живот после родов остался, как память о тяжёлых временах. А целлюлит ну, есть и есть, теперь часть семьи.
За два года совместной жизни она будто переродилась в домового. Чем дальше, тем объёмнее халаты и тем больше я видел свою ошибку: когда советовал посмотреться в зеркало обижалась, надутые губы и неделя молчания обеспечены.
Я вдруг с ужасом осознал: я люблю не ту Марину, с которой жил сейчас, а ту былую Марину страстную, весёлую, красавицу, которой восхищались все друзья. Когда моя жена так изменилась, я чувствовал лишь тоску, никакого вдохновения, лишь печаль. Смотреть на неё становилось тяжело.
В последний раз, когда я увидел Марину дома, на ней был огромный серый футбол, заляпанный детским кефиром, и растянутые шорты, через которые уже не угадаешь, где колено, а где последствия целлюлита. Не говоря уже про волосатые ноги и растрёпанный пучок на голове. Лицо вечно печальное, с мешками под глазами размера “пакет из Пятёрочки”, и никакой надежды на перемены.
В тот вечер я сказал жене, что больше не могу с ней быть: мол, вызывает у меня только жалость и уныние, никакой любви. Печально, но факт.
Прошло два года, и вот она вновь Марина, иду по улице, а сердце моё, как в молодости, делает кувырок. Узнаю её сразу: стройная, в красивом платье, кудри спускаются по плечам, стала совсем иной. За это время похудела, из уточки стала снова королевой. Настоящей царицей, к тому же вырастила двух наших детей!
И только теперь до меня дошло: Марина и не могла тогда заботиться о себе у неё не было ни времени, ни сил. Всё шло на домашний уют и воспитание близнецов. А я? Я вообще распрощался с мыслями о жене, не задумывался, сколько она тратит энергии на дом, и не пытался понять, почему ей некогда на маникюр или фитнес-клуб.
Когда я сам хоть два часа оставался с детьми, в поту был и беспомощен. А она целый день на ногах, и дома убрано, и дети сыты, и обед на столе, и вечером ещё и со мной пообщаться пыталась. Какой тут спортзал? Организму бы просто выжить и не отвалиться на балконе с усталости.
Украшения и красивые платья? А куда их надевать, если максимум вылазки это в “Пятёрочку” или поликлинику? Я и сам виноват, не вывел её в свет, не поощрил быть красивой рядом со мной дома.
Только спустя два года я посмотрел на наши отношения снаружи и понял: всё это время она тащила семью на своих плечах и ни разу не пожаловалась. Всегда встречала меня после работы, ни разу не попрекнула. Я и не заметил, как она создала для меня настоящий дом, куда хотелось возвращаться. Всё, что было нужно хоть немного помочь ей и дать время для себя.
Какой же я был дурак, потеряв свой клад и того не заметив. Был так уверен, что всё знаю, что на чувства Марины и детей махнул рукой и, как водится, всё испортил.
Теперь я смотрю на неё и понимаю, что хочу вернуть Марину обратно, но боюсь, что она меня больше не простит. Попробую поговорить с ней, попробую хоть как-то вернуться в её глаза хотя бы ради детей, ведь я уже потерял два года их жизни
Теперь у моей Марины хватает поклонников, но к себе она никого не подпускает похоже, я обидел её так сильно, что теперь сложно что-то исправить. А мне остаётся только жить с этим чувством вины и стыда, после того как наконец понял, что сам натворилЯ сделал шаг навстречу, неуверенно улыбаясь, собрав все свои остатки смелости. Марина заметила меня почти сразу. Она остановилась, посмотрела прямо в глаза, не прячась и не смущаясь в её взгляде не было ни обиды, ни тепла, только устоявшееся спокойствие человека, который прошёл свою бурю.
Привет, сказал я негромко, пытаясь отыскать прежнюю близость в её лице. Как ты?
Она улыбнулась едва заметно, но внутри этой улыбки крылись и нежность, и прощание.
Хорошо, спасибо, ответила Марина просто, и её голос прозвучал, как точка в конце большой главы. У меня всё хорошо.
Я хотел начать объясняться, но понял: нет таких слов, которыми можно зашить прошлое. Вместо оправданий я посмотрел на наших детей, что держались за её ладони и смотрели на меня с удивлением и чуть-чуть надеждой.
Марина понимала всё без слов. Погладила каждого по голове и тихо произнесла:
Всё, что было осталось там, в прошлом. Мы уже другие. Спасибо, что понял. Это важно для тебя самого.
Она кивнула, не оборачиваясь, повела детей вперёд, и я мог только смотреть им вслед. Сердце щемило, но в первый раз за все эти годы я ощутил благодарность к ней, к судьбе, даже к этим ошибкам, что научили меня видеть главное.
Марина ушла той же лёгкой походкой, с какой когда-то входила в мою жизнь, а я остался стоять, впервые по-настоящему взрослый. И пусть теперь мы по разные стороны дороги, я всегда буду помнить: не идеальной женщине нужен идеальный мужчина, а любящей понимающий. И, может быть, теперь когда-нибудь я научусь быть именно таким.
