Оля, ты же знаешь, что у Игоря бизнес, он всё сутки в переговорах, а Света живёт в другом конце города, тудадва часа в пробках, звучал сладкий, но гнусный голос свекрови, Веры Ивановны, как будто она поливала Татьяну жалей, от чего у последней отвалилась скала в горле. А ты дома, график свободный, за компьютером сидишь. Не трудно же будет к тете Гале зайти, супчик разогреть, давление измерить?
Таня Морозова медленно поставила чашку на блюдце, стараясь не издать ни звона. Что начиналось как безобидный семейный разговор за воскресным обедом, вдруг превратилось в тщательно спланированную осаду. За столом, помимо Тани и её мужа Игоря, сидели Вера Ивановна, двоюродный брат Игоря Григорий и его сестра Светлана. Все устремляли к ней взгляды, полные ласковой требовательности, будто она единственный спасательный плот в бурном море их проблем.
Тётя Галина Борисовна, сестра Веры, неделю назад перенесла инсульт. Врачи стабилизировали состояние, и уже завтра её выписывают домой, но пока ей запрещён любой подъём, нужен полный покой и непрерывный уход.
Вера Ивановна, начала Таня, пытаясь держать голос ровным, хотя внутри вскипала ярость. У меня нет «свободного» графика. Я главный бухгалтер на удалёнке, сейчас конец квартала, я от монитора иногда по пять часов не отрываюсь, даже чтобы попить воды. Как будто «сбегать» к тете Гале, которая живёт в трёх автобусных остановках от нас? Это час тудаобратно, плюс уход.
Ой, ну чего ты так восклицаешь! взмахнула Светлана, набирая себе салат. Твоя бухгалтерия не исчезнет. Возьми ноутбук, посиди у тети, подложи немного воды. А потом отдохнёшь, ведь мы же одна семья.
Таня взглянула на Светлану, ухоженную, с безупречным маникюром, работающую администратором в салоне красоты по сменам.
Светлана, у тебя график «два через два», напомнила Таня. Значит, пятнадцать дней в месяц ты полностью свободна. Почему бы тебе не взять половину дежурств?
Светлана подплюнула лист салата и расширила глаза.
Ты что? В выходные у меня личная жизнь! И я боюсь крови, запахов лекарств. Меня тошнит от мысли, что я буду лежать рядом с тётей Галей. Нет, не могу, у меня нервная система тонкая.
А у меня бизнес, вмешался Григорий, крутя на пальце ключи от дорогостоящего внедорожника. Таня, я могу дать деньги на продукты. Сейчас у меня сезон, я дома почти не бываю, только чтобы поспать. Если я откажусь, всё развалится.
Все глаза снова уперлись в Татьяну. Игорь, её муж, сидел, опустив голову, ковыряя вилкой котлету. Он всегда терялся под напором своей матери и её родственников.
Подождите, встала Таня, выпрямив спину. Давайте расставим всё по полочкам. У тёти Гали есть двое взрослых детей Григорий и Светлана. Это их прямая обязанность ухаживать за мамой. У меня есть работа, свой дом и, кстати, моя мама, которой тоже нужна поддержка. Я могу приходить по выходным, привозить продукты, помогать с уборкой раз в неделю, но сиделкой я не стану.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Вера Ивановна поджала губы, её лицо стало как запечённое яблоко.
Вот как ты заговорила, процедила она. Как Огорок Игоря ремонтировать, так Вадим помогал доставать стройматериалы со скидкой. Как Света тебе скидку в салон делала, так ты «спасибо» говорила. А теперь беда пришла, так «моя хата с краю». Тётя Галя, кстати, маленького Игоря нянчила, когда я на заводе в две смены пахала! Она для него вторая мать!
Игорь наконец поднял голову, виновато глядя на пол.
Таня, правда Тётя Галя мне очень помогала. Может, сможем както организоваться? Я по вечерам буду заезжать
Игорь, Таня посмотрела ему прямо в глаза. По вечерам ты приходишь в восемь. А кто будет с ней с восьми утра? Григорий семь лет назад сделал скидку на цемент, и мы ему заплатили без наценки. А скидка в салон Светы пять процентов, а я трачу на бензин больше, чтобы до неё доехать. Не выставляй мне счёт за родственные обязательства.
Григорий встал, отодвинув стул со скрежетом.
Понял, помощи от тебя не будет. Ладно, будем сами крутиться. Нанимаем сиделку, раз уж родня такая «бессердечная». Только, Таня, помни: земля круглая. Когда тебе понадобится стакан воды, не удивляйся, если он окажется пустым.
Он бросил на стол пятитысячную купюру «на фрукты» и вышел. Светлана бросилась за ним, бросив на прощание разъярённый взгляд. Вера Ивановна схватилась за сердце и начала рыться в сумке за валидолом.
Вечер прошёл в гнетущем молчании. Игорь ходил по квартире, вздыхая, но ни слова не произнёс. Таня понимала: он считает её жестокой. Но она также знала, что если сейчас поддастся, то ближайшие годы проведёт, меняя подгузники тёте Гале, пока «любящие дети» будут строить бизнес и личную жизнь.
На следующий день телефон Тани разрывался: звонила Вера Ивановна, потом троюродная тётка из Саратова, потом снова Вера. Таня не брала трубку. Ей нужен был отчёт, цифры требовали концентрации, а эмоции железного контроля.
Вечером Игорь вернулся, мрачнее тучи.
Мама звонила, сказал он, даже не разувшись. Галина Борисовна плачет, говорит, что её сдадут в дом престарелых. Григорий нашёл женщину, но она может приходить только два часа в день, еду разогреть. А остальное время?
Игорь, у Григория двое подростков, жена не работает, дом ведёт. У Светланы детей нет. Почему они не могут собрать график? спросила Таня, устало.
Жена Григория сказала, что она брезглива, и вообще это не её мать. А Светлана ты же знаешь, Светлана. Она в панике, говорит, что у неё депрессия от вида уток и капельниц. Всё крайнее, а тётя одна. Таня, может, ты хотя бы на полдня? Пока найдём нормальную сиделку.
Таня посмотрела на мужа. Она любила его, его доброту иногда убивала её.
Хорошо, вдруг сказала она. Я приеду. Завтра приеду. Но с условием.
Какое? осветился Игорь.
Увидишь.
Утром, взяв ноутбук, Таня поехала к тёте Гале. Дверь открыла сиделканадвачаса, полная женщина с усталым лицом.
Ох, слава богу, хоть ктото, выдохнула она. Галина Борисовна отказывается от каши, требует куриный бульон, а у меня времени нет готовить, мне ещё к двум старикам бежать.
Таня вошла в комнату, где пахло корвалолом и заплесневелым бельём. Галина Борисовна лежала на высокой кровати, обложенная подушками, глядела телевизор. Увидев Татьяну, она поджала губы.
А, явилась. Я думала, ты сама приедешь, или Света. А прислали седьмую воду на киселе.
Здравствуйте, Галина Борисовна, сдержанно сказала Таня. Григорий занят, Света занята. Я приехала помочь. Что нужно?
Бульон! Свежий, с гренками! И постель перестелить, крошки мне в спину колют. И шторы поправить, солнце в глаза бьёт, ты же видишь?
Таня вздохнула, поставила ноутбук на стол и пошла на кухню. В холодильнике лежал кусок старого сыра и банка прокисшего молока. Курицы не было.
Продуктов нет, сказала она Гале. Григорий обещал привезти?
Обещал, но, видно, забыл, мальчик. Сходи в магазин, милая. Рядом «Пятёрочка». Купи курицу, творог, фрукты, без гнилья.
Деньги где? спросила Таня деловито.
Какие деньги? удивилась тётя. У меня пенсия только пятого числа. Купи, а Григорий потом отдаст. Или у вас с Игорем совсем нет денег, а я считаю копейку?
Таня достала кошелёк, пошла в магазин, потратила три тысячи рублей, сварила бульон, накрыла стол, перестелила кровать. Галина Борисовна всё время жаловалась:
Не так подушку взбила! Жёстко! Кто так хлеб режет? Крупно, я же подавлюсь! Ой, ногу! Ой, ногу осторожнее, ты её оторвать хочешь? Света бы нежно сделала, у неё руки ласковые
Где Света? не выдержала Таня.
Не трогай Свету! У неё личная жизнь не устроена, ей мужчину искать надо, а не утки за бабкой выносить. Ты же замужем, тебе уже ничего не надо, сиди и ухаживай.
К вечеру Таня вымоталась, словно разгрузила вагон с углём. Открыть ноутбук и работать ей удалось пятнадцать минут, пока тётя дремала. Затем началось: «Вода, переключи канал, закрой окно, открой окно, почитай газету, почему ты так громко стучишь клавишами».
Когда Игорь пришёл сменить её на ночную смену, Таня сидела на кухне, глядя в пустую стену.
Ну как? бодро спросил муж. Всё нормально?
Игорь, тихо ответила она. Я купила продукты на свои деньги, готовила, убирала, мыла твою тётю. За всё это я не услышала ни одного «спасибо». Только претензии и сравнения со Светой, которой «ангел», но её нет рядом. Твоя тётя считает, что я обязана ей служить, потому что я «удачно вышла замуж» за тебя и мне «ничего не надо».
Она болеет, характер её портится начал было Игорь.
Нет. У неё всегда такой характер, просто сейчас тормоза отказали. Слушай меня: я больше сюда не приду, ни завтра, ни послезавтра, никогда в роли сиделки.
Таня, а кто завтра? Я же на работу
Это уже вопрос к Григорию и Свете.
Таня уехала домой, сжав слёзы в кулак, но не позволив им вырваться. Ей нужен был план.
В десять утра позвонил Григорий.
Таня, привет. Слушай, я звонил маме, она сказала, ты вчера отлично справилась, бульон вкусный. Ты сегодня во сколько приедешь? Сиделка заболела, ей только два часа в день, а у мамы уколы в двенадцать.
Я не приеду, Григорий, спокойно ответила Таня.
Что? голос в трубке стал жёстким. Мы же договорились. Ты вчера была, всё нормально же.
Я была, чтобы оценить объём работы и понять ситуацию. У твоей мамы нужен профессиональный круглосуточный уход. Я не медсестра, я бухгалтер. Мой рабочий день стоит денег. Вчера я потеряла четыре часа работы и три тысячи рублей на продукты.
Ты мне счёт выставляешь? возмущался Григорий. Родне счёт?
Я выставляю счёт реальности, Григорий. Если вы не можете ухаживать сами, а Света не может, значит, надо нанять профессионала с проживанием. Это стоит от шестидесяти тысяч рублей в месяц плюс питание.
У меня нет лишних денег! Всё в обороте! Кризис в стране!
Тогда продай свой внедорожник, купи машину попроще. Или пусть Света продаст шубу. Или выходите сами дежурить сутки через сутки. Я не буду больше тянуть, пока не увижу, что вы вкладываетесь в уход, а не бросаете пустые обещания.
Таня повесила трубку, занесла номер Григория в чёрный список, затем и Светы, затем и Веры. Она знала, что начинается шторм, и решила переждать его в тишине.
Игорь вернулся вечером бледный и дрожащий.
Что ты наделала? Мама звонила, орёт так, что трубка вибрирует. Говорит, ты бросила беспомощного человека умирать. Григорий сказал, что ты меркантильная тварь. Они там всё переругались.
Кто сейчас с тётей Галой? спросила Таня, продолжая резать овощи.
Свекровь уехала. Моя мама. У неё давление двести, а она всётаки уехала. Говорит: «Раз молодые такие жестокие, я сама кости лягу».
Видишь, не бросили. Никто не умер. Игорь, садись ужинать.
Я не могу есть! Ты не понимаешь? Теперь они считают нас врагами! Как будем общаться?
Мы не будем общаться, пока они не извинятся. Игорь, пойми: пока ктото везёт, на нём едут. Я сбросила якорь. Твоя мама сейчас там посидит день, поймёт, что здоровье дороже, и начнёт давить на Григория. А у него, когда хватит халявы, найдутся деньги. Он уже хвастался, что новый склад купил.
Игорь смотрел на жену с ужасом и восхищением одновременно. Он привык плыть по течению, а Таня вдруг построила дамбу.
Три дня прошли. Вера Ивановна, героически дежуря у сестры, звонила Игорю каждые два часа, голосом, будто из потустороннего мира, докладывая: «Когда в дверь вошёл спокойный, улыбчивый врач с официальным заключением, Таня наконец поняла, что границы, построенные её решимостью, спасли всех и стали её новой, непоколебимой опорой.
