Мой бывший объявился в субботу после обеда на пороге стоял с гигантским букетом роз, коробкой конфет Аленка, пакетами подарков и той самой хитрой улыбкой, которую я не встречала со времён, когда ещё верила в чудеса. Я подумала: ну всё, сейчас будет прости, ошибался, давай поговорим о нашей драме. Было стрёмно, ведь после расставания он держался холоднее, чем воробьи в январе.
Он переступил порог и понес мол, думал долго, скучал ужасно, что я «единственная в его жизни», и, конечно, осознал все свои ошибки. Лопотал так быстро, что я честно подумала: зазубрил у зеркала. Я молчала, слушала и пыталась понять, откуда столько чувств после месяцев полного радио молчания. Он приобнял меня притворно нежно и выпалил, что хочет вернуть наше счастье.
Пошли подарочки: духи с французским именем, блестящий браслетик и коробка, в которой лежало письмо (ну, по классике жанра, прямо как у Маяковского в стихах). Начал убеждать: Давай попробуем по-новой, я изменился, клянусь мамой, хочу, чтобы у нас всё было по-настоящему. Меня всё это смутило ну вот прям слишком гладко, аж не по-русски. И, честно, при нашей совместной жизни галантности у него хватало только на передай соль.
Лёд тронулся, когда я предложила сесть и честно спросила: Чего пришёл, в чём твой интерес? И тут понеслась путаница: Тут такое дело у меня небольшой затык в банке, нужен кредит на бизнес, который будет полезен НАМ. Не хватает только одного твоей подписи. Тут уж стало всё ясно: все эти подарки и цирк с конями были ради подписи.
Я сказала жёстко: Подписывать ничего не буду. Тут у него на лице сменился прогноз улыбка в секунду испарилась, цветы грохнулись на стол. Начал орать: Ты мне не веришь!? Это же шанс всей жизни! Говорил так, будто я по гроб жизни ему должница. Ещё и добавил с замашкой: Если ты меня всё ещё хочешь помоги мне. В общем, весь этот театр накрылся в три секунды.
Поняв, что я кремень, стал юлить: Я же пропал без этого кредита, помоги, и я вернусь к тебе по-настоящему, у нас всё начнётся заново! Сказал это без тени совести, смешав тоску по любви с банковским интересом. Тут-то я и поняла: всё это шоу фраза я изменился, шоколадки, романтика только ради автографа.
В итоге, когда я третий раз сказала нет, он молча сгреб почти все свои подношения: унес Аленку, завернул духи обратно, даже браслет захватил. На полу остался только букет лежит, как память о несбывшихся кредитах. На пороге буркнул: Неблагодарная! Потом не говори, что я не пытался спасти отношения! Хлопнул дверью с таким драматизмом, как будто это я только что вынесла ему приговор.
Всё примирение длилось минут пятнадцать, не больше как скидки в гипермаркете перед Новым годом.


