«Ты ведь без семьи, оставь дом сестре — ей сейчас тяжелее». Так сказала мама. Тебе проще, а у сестры — многодетная семья, пойми правильно. «Ты чего такая хмурая?» Сестра села рядом на диван с чашкой сока. Дети носились вокруг стола, муж что-то оживлённо рассказывал тёще, размахивая вилкой с куском торта. «Всё нормально», — отвела взгляд. — «Просто устала, тяжелый день на работе». Она улыбнулась, убрала прядь волос. «Я давно хочу с тобой поговорить. О папином доме». «Слушаю тебя». Наклонилась ближе, понизила голос. «Вот подумали… Вам с мужем эта дача зачем? Вы вдвоём, у вас своя квартира. А мы — с тремя детьми в съёмной двушке. Если бы переехали туда — воздух, двор, место всем». Я молчала, глядя, как племянница задувает свечи на торте. Шест лет — самая старшая из троих. «Вам реально эта дача не нужна. Только расходы — крыша течёт, забор косой, ремонтов не конец», — продолжала она. «А у вас на что ремонт?» — мелькнуло в голове, но я промолчала. «Мама тоже считает, что это разумно. Мы не подарок просим, просто по-хорошему — откажись от своей части. Дальше разберёмся». Я кивнула, хотя внутри всё сжалось. Дома муж ехал молча. «Что случилось?» «Хотят, чтобы я отказалась от своей доли в доме». «В смысле — отдала?» «Да. Им нужнее, говорят. А у нас всё есть». «Всё?» — горько усмехнулся муж. — «Наша ипотечная гостинка — вот и всё». На следующий день позвонила мама. «Подумала?» «Тут думать нечего. Дом наполовину мой». «Всё у тебя права, а о семье подумать? У них же трое детей. А ты одна». «Квартира у нас под ипотекой. Десять лет платить ещё». «А у них и этого нет». «Я последние месяцы за отцом ухаживала, по больницам таскала, лекарства покупала. Сестра за всё время — два раза пришла». «Ты старшая, должна понять. Ты свободна». Свободна. Как удар. Вечером сидела на кухне с чаем. «И она настаивает?» — спросил муж. «Да». На следующий день встретилась с подругой. «Когда сестра тебе последний раз помогала?» — спросила она. Мне нечего было ответить. «Знают они, сколько вы на ЭКО потратили?» «Нет». «Почти миллион. Ни одной беременности. Но им всё равно кажется, что тебе легко». Решила поехать в дом. Поехала одна. Заброшенный двор, скрипит калитка, запах пыли и воспоминаний. Нашла тетрадь с папиным почерком — сметы ремонта. Планировал. Не успел. Яблоня, которую вместе сажали. Этот дом не просто имущество. Это память. Когда мама пришла и сказала: «Ты ведь без семьи, тебе проще…» Я не проглотила. «Три попытки ЭКО. Три». Впервые сказала: «Дом мой. Я не отдаю». Наступила тишина. Но она уже не была пустой — стала освобождающей. Весна пришла рано. Соседка сказала: «Он тебя ждал». Я сидела на веранде, с чаем, в папином свитере, с яблоней перед глазами. Это мой дом. Не потому, что уступила. А потому, что имею право.