Свекровь позвала меня «буквально на два часа» помочь с подготовкой к юбилею и считала это само собой разумеющимся.
Голос по телефону звучал почти ласково:
Приходи к нам, помоги немного, буквально на пару часиков.
Я и не заподозрила подвоха подумала, что немного порежу, заварю чай, посижу за столом. Но когда я вошла на кухню, увидела кипящие на плите пятилитровые кастрюли, длинные списки блюд и услышала: «Гости будут через четыре часа», я поняла: меня не в гости ждали, а на смену.
Свекровь стояла у плиты, мешала что-то в огромной кастрюле и развернулась ко мне с улыбкой, которая сразу почувствовалась совсем иной.
О, Надежда, вот и ты! Как хорошо, что пришла. Знаешь, оказывается, гостей будет больше, чем мы думали. Человек двадцать. Нужно запечь рыбу, приготовить три вида салата, мясо, накрыть на стол…
Я застыла на пороге, не успев снять пальто.
Двадцать человек? Вы ведь говорили, что помощь нужна только на пару часов…
Да, на два часа! отмахнулась она, будто не о чем разговаривать. Вдвоём управимся быстрее. Давай, раздевайся, фартук там. Начнём с салатов, а потом…
Подождите, сняла сумку, но пальто не снимала. Я думала, что надо сделать что-то простое. У меня планы на вечер.
В её взгляде появилась непреклонность.
Какие планы? Семья вот твой план. Здесь к юбилею готовимся, а у тебя свои дела.
Вот он, этот тон. Тон, в котором твоё мнение ничего не значит, и ждут только покорности.
Я бы с радостью помогла, если бы знала заранее. Но сказали ведь другое.
Извини, что не рассказала все подробности! снова повернулась к плите. Я думала, ты понимаешь, что к юбилею надо готовиться как следует. Или ты считаешь, что на моём веку мне одной рваться?
Я прикусила губу. Знала этот приём: вина, давление, упрёк.
Можно было бы попросить и других. Или хотя бы предупредить.
Она резко повернулась ко мне.
Зачем других, если у меня есть сноха? Или ты уже забыла, что такое семья?
В это время мой муж сидел в зале c телефоном, фоном работал телевизор. Он знал, что происходит, но не вмешивался.
Я же не отказываюсь помочь, сказала я. Но вы меня обманули. Это нечестно.
Обманула! развела руками она. Слышите, я обманула! Попросила о помощи, а она тут устраивает сцену. Вот она, современная молодёжь им все должны и ни капли совести.
В душе всё сжалось. Если уйду скандал. Если останусь режь, таскай, выслушивай упрёки.
Хорошо, вдохнула я. Помогу с салатами. Но гостей встречать и угощать не буду.
Она скривилась.
Значит, я сама буду с подносом бегать?
Можно было бы всё иначе организовать. Попросить и вашего сына.
Он мужчина! возмутилась она. Чего ему в кухне делать, у него другие задачи.
Какие? Валяться с телефоном?
Не твоё дело! голос стал резче. Ты помогать пришла или философию разводить?
Я сняла пальто, надела фартук, начала резать овощи. Она кивнула довольно и вернулась к своим кастрюлям.
Через какое-то время спросила:
Как гости придут, переоденешься?
Я не останусь. Помогу и уйду.
Она положила ложку.
Как не останешься? Кто встречать гостей будет, кто угощать?
Вы. Или ваш сын.
Он гостей развлекать будет. Он хозяин.
Хозяин, который ни разу не помыл посуду.
То есть мужчины развлекают, а женщины обслуживают?
А как же иначе? прищурилась она. Ты, смотри-ка, феминисткой стала?
Я просто не понимаю, почему я тут бесплатная работница.
Бесплатная?! даже взвизгнула она. Ты сноха! Мы же семья! Или забыла, кто помог вам с квартирой?
Вот он козырь. Деньги, которые мы давно отдали, но для неё это вечный долг.
Мы всё вернули, спокойно ответила я.
А моральный долг? Благодарность?
Я положила нож.
Вы хотите, чтобы я всю жизнь чувствовала себя должной?
Я хочу, чтобы ты вела себя как человек. Как часть семьи, а не как наёмная прислуга.
Вы как раз так ко мне и относитесь. Только и не платите за это.
Она кинула тряпку.
Всё! Делай как знаешь, только не уходи, пока стол не накроешь!
Я посмотрела на неё и вдруг поняла: сколько бы я ни уступала, ничего не изменится.
Нет, сказала я тихо. Не буду.
Что?
Я сказала нет. Я ухожу.
Сняла фартук, взяла сумку, надела пальто.
Не посмеешь! голос её дрожал.
Муж вышел из комнаты.
Что случилось?
Она уходит! указала на меня свекровь.
Ты что? спросил он.
Спроси у своей мамы, зачем она меня позвала «на два часа», а вместо этого ждёт, что я буду работать на двадцать человек.
Но она же сказала, что это ненадолго
Помощь это помощь, вмешалась свекровь. Не просто так, чтобы салат пару раз перемешать!
Это уже не в первый раз, сказала я. И каждый раз мне напоминают про деньги.
Да просто помоги, отмахнулся он.
А ты? Почему не помогаешь? Почему не режешь, не накрываешь?
Это не мужское дело.
Я хмыкнула от усталости и боли.
Всё ясно. Разбирайтесь сами.
Я пошла к двери.
Если уйдёшь больше не приходи! крикнула вслед она.
Хорошо.
И я ушла.
В машине руки дрожали. Телефон звонил, но я не ответила.
Позже пришла смска:
«Вернись немедленно».
Я ответила:
«Я не бесплатная прислуга».
Вечером я сидела у себя дома с чаем. Мне стало всё равно, что там про меня скажут.
Муж пришёл поздно.
Ты довольна? Теперь все считают тебя плохой.
А ты что думаешь?
Он промолчал.
Ты мог просто быть на моей стороне, сказала я. Но ты не сделал этого.
Наступила тишина.
Две недели никто не звонил. И я поняла одно:
иногда уйти важнее, чем остаться.
Даже если за спиной кричат, что ты не праваВ ту же ночь я неожиданно почувствовала: стало легче дышать. Ни тревоги, ни вины только покой.
Утром сварила себе кофе и улыбнулась отражению: а ведь могу выбирать сама. Телефон молчал, дома была тишина и эта тишина была не одиночеством, а свободой.
На следующий день, когда за окном посыпал снег, мне пришло сообщение. Не приказ и не упрёк просто: «Жаль, что так получилось». Я перечитала пару раз и закрыла экран.
Муж заходил в комнату, смотрел украдкой. Я не спрашивала, чем занимались у мамы на юбилее; он так ничего и не рассказал. Слова между нами повисли, как воздух перед грозой, но я больше не собиралась их глотать ради чужого одобрения.
Я решила: теперь буду помогать только если спросят честно. Не по принуждению, не из страха, не ради вечного долга. Я выберу людей, которым нужна именно я а не бесплатная рабочая сила.
И когда-то я точно знала впереди ещё будут семейные обеды, или какие-то странные звонки, или обиды вполголоса. Но теперь я умела говорить «нет» и это оказалось самым дорогим подарком мне самой.
Свобода стоила того, чтобы однажды встать и выйти. Даже если все посчитали тебя плохой если для самой себя ты вдруг стала настоящей.
