Мне двадцать семь лет, и я живу в квартире, где каждый день вынужден извиняться просто за то, что существую. А страшнее всего то, что муж говорит: «Это нормально».
Двадцать семь лет, два года женат. Детей у нас нет не потому, что я не мечтаю о семье просто, с самого начала я решил: сначала нужен дом, который будет действительно домом. Тихим, уважительным, спокойным.
Но спокойствия давно нет. Причина не в деньгах, не в работе, не в болезни, не в каких-то настоящих трагедиях.
Причина одна женщина. Мать моего жены, Валентина Петровна.
Сначала думал, что она просто строгая. Контролирует, как умеет. Те самые мамы, которые всегда лезут с советами, мнением, вмешиваются в чужие дела. Пытался быть приветливым, вежливым, сдержанным.
Говорил себе: «Она мама моей жены Привыкнет Примет Нужно время». Но время не успокоило её оно сделало Валентину Петровну только смелее.
Первый раз она меня унизила по-мелочи и вроде, как бы в шутку:
Эх, вы, молодые уважения вам бы побольше.
Я потянулся улыбнуться, чтобы не усугублять ситуацию.
Потом началась «помощь». Приходила якобы с банками варенья, с едой, выяснить, как дела. А на деле каждое посещение превращалось в осмотр, проверку, расстановку плюсов и минусов.
Почему у тебя тут так?
Кто тебе сказал на это место поставить?
Я бы никогда
Причём говорила она это не только мне, но и прямо при жене. А та ни слова. Не останавливает, не защищает.
Если я подаю голос:
Ну хватит, не бери в голову! сразу отвечает жена.
Чувствую себя сумасшедшим. Словно накручиваю ситуацию. Будто я виноват во всём, «проблемный».
Затем начались внезапные визиты. Звонок в дверь, иногда даже без звонка свой ключ. Всегда с одной и той же фразой:
Я не чужая, мне тут как у себя дома.
Первые два раза проглотил. В третий спокойно попросил:
Пожалуйста, предупредите заранее я ведь иногда работаю, сплю, устал.
Глянула так, будто я наглец:
Ты мне будешь указывать, когда к дочери приходить?
В тот же вечер жена устроила скандал:
Как ты могла её обидеть?
Я был в недоумении:
Я не обидел, просто поставил границу.
Она же в ответ:
В моей квартире мама всегда будет желанной гостьей.
В её квартире. Не нашей. В её.
С тех пор стал потихоньку сгибаться. Не хожу по квартире свободно, если представляю, что Валентина Петровна может нагрянуть. Не включаю музыку. Не смеюсь громко. Готовлю, боясь очередного «опять это», убираю, опасаясь «всё грязно».
Хуже всего я стал бесконечно извиняться.
Простите.
Больше не повторится.
Я не хотел.
Вы не так поняли.
Я не то имел в виду.
Парень в двадцать семь который извиняется просто за то, что дышит.
Неделю назад Валентина Петровна нагрянула, пока жены не было дома. Я был в спортивных штанах, с температурой, волосы растрёпаны.
Ввалилась в квартиру даже не позвонила.
Ну и вид у тебя Это ради такого моя дочь замуж выходила?
Промолчал.
Вошла на кухню, открыла холодильник:
Тут ничего приличного нет.
Открыла шкаф:
А эти кружки зачем тут стоят?
Переносила вещи, ворчала, раскладывала как хочет. Я лишь стоял.
Вдруг повернулась:
Вот что скажу, запомни. Если хочешь остаться мужиком знай своё место. Ты не выше моей дочери.
И тогда что-то во мне сломалось. Не плакал, не кричал. Просто понял точка.
Когда жена вернулась, её мама сидела на диване как барыня.
Я тихо сказал:
Нам нужно поговорить. Так больше быть не может.
Жена даже не взглянула.
Не сейчас.
Нет, именно сейчас.
Вздохнула:
Ну и что опять?
Мне некомфортно в своём доме. Она приходит без предупреждения. Унижает, говорит, как с прислугой.
В ответ жена засмеялась:
Прислуга? Не говори глупости.
Это не глупости.
Тут Валентина Петровна из-за дивана:
Если терпеть не может семья не для него.
Самое страшное жена не ответила ничего. Не защитила. Просто села рядом с мамой.
Не драматизируй, сказал и всё.
Посмотрел на неё впервые увидел ясно. Она была не между двух женщин, а выбрала сторону, где удобнее. Сторону своей мамы.
Посмотрел на обеих. И сказал только:
Хорошо.
Не спорил. Не объяснял. Просто пошёл в спальню.
Собрал свои вещи, документы, аккуратно положил в сумку.
На выходе жена подскочила:
Куда собрался?
Ухожу.
Окончательно с ума сошёл!
Нет. Я наконец проснулся.
Валентина Петровна усмехнулась будто победила:
Куда же ты? Вернёшься.
Поглядел спокойно:
Нет. Вам нужен дом, в котором можно командовать. А мне нужен дом, где можно просто дышать.
Жена схватила за ручку сумки:
Ты не можешь уйти из-за мамы!
Посмотрел.
Я не ухожу из-за неё.
Оторопела:
А из-за кого?
Из-за тебя. Потому что ты выбрала маму. А меня оставила одного.
Вышел.
На улице чувствовал холод. Да. Но и облегчение.
Впервые за долгие месяцы никому не пришлось извиняться.
Знаете, чему я научился? Любой дом, где за твой воздух приходится просить прощения, не твой дом. Уважение нужно на первом месте, иначе даже близкие превращаются в чужих.
