Тётя Галина оставила мне свой дом в Новосибирске, но мама с папой были против. Они настаивали, чтобы я продал жильё, отдал им вырученные деньги и оставил себе лишь часть. По их мнению, я вовсе не имел права на эту собственность.
Порой самые близкие люди оказываются врагами.
Трудно поверить, но родители меня просто не любят. Часто думаю, что они вовсе не моя семья. О такой же нелюбви нельзя говорить о моей младшей сестре. Мы вообще не похожи, и я не хочу быть ей подобным её характер меня отталкивает. Тем не менее родители всегда выставляли её образцом для подражания.
Аграфена только в восьмом классе, без уважения к старшим, почти не заботится о себе. Я не знал, к кому прислушиваться Хотя я был старшим ребёнком в семье, она покупала новую одежду, а я оставался в старой, которую она более не хотела носить.
Никто не верил, что мы сестры. Я был вежлив и опрятен, а она вела себя вульгарно и без стеснения. Любовь ко мне проявляла только тётя Галина сестра моего отца. У неё не было собственных детей, поэтому она заботилась обо мне, и, честно говоря, была мне ближе, чем родители и сестра. Мы проводили много времени вместе, и она научила меня всему, что я сейчас знаю. С тётей Галиной я чувствовал себя понастоящему дома и не хотел возвращаться к родителям.
Сегодня я могу сказать, что именно тётя Галина меня воспитала. Она была портнихой и передала мне свою любовь к шитью. Тётя Галина тяжело болела, поэтому не спешила заводить семью. Когда я закончил школу, она скончалась, оставив мне своё небольшое жилище.
Но это не облегчило боли от утраты родного человека. Наследство стало для меня словно дар судьбы шанс выбраться из этого змейного колодца и начать тихую жизнь. Меня лишь тревожило, что отец считает себя прямым наследником дома. Я уже предчувствовал огромный скандал.
Мои опасения оправдались, когда родители и Аграфена узнали правду. Они требовали, чтобы я продал дом, отдал им деньги и оставил себе лишь небольшую часть. По их единому мнению, у меня не было права на эту собственность.
Когда их аргументы не возымели эффект, они начали умолять меня жалостью, вспоминая, что мы семья. Но теперь они вновь говорили о семейных узах.
Я решил: да, продам дом, но только чтобы купить новое жильё подальше от них. Даже с прицелом в руках я не раскрою им свой новый адрес. Я заслуживаю счастливой жизни без их вмешательства.
Хочу закрыть эту главу как можно скорее и начать новую жизнь.
