Мы сорок лет под одной крышей, и ты в шестьдесят три решился на революцию в личной жизни?
Галина сидела в любимом кресле, глядя в окно на унылую питерскую погоду, пытаясь выбросить из головы сегодняшний фарс. Пару часов назад она хлопотала на кухне, ждала Бориса с рыбалки (сама уже давно подозревала, что уловы это легенда). Борис явился не с щукой, а с наболевшим, которое копил душевных сил, чтобы выдать хотя бы раз в жизни.
Я хочу развестись, и надеюсь, ты отнесёшься к этому с пониманием, тактично сказал Борис, упрямо отводя глаза. Дочки взрослые, всё поймут, внукам до наших дел как до луны, а нам бы без войн, по-хорошему, точку поставить.
Мы с тобой, пардон, сорок лет бока у бока мяли, и ты в шестьдесят три решил закрутить свою жизнь узлом? не въезжала Галина. Я имею право знать, что теперь?
Ты остаёшься в квартире на Невском, я перееду на дачу в пригороде, сообщил Борис, как будто расписание уже у него на руках. Делить особо нечего, а после всё равно дочкам останется.
И как её зовут? обречённо спросила Галина.
Борис аж багровел начал искать ключи, теребить рубашку и сделал вид, что не услышал. По такой реакции Галине было понятно: любовница имеется. В молодости она о таких вещах, честно говоря, как о луноходе думала а теперь, на шестом десятке, вот тебе здрасте: осталась с огурцами, а муж к другой ушёл.
Может, всё устроится, и будет хорошо, потом крутили Галина дочек, Катя и Полина. Не обращай внимание на папу, у него кризис.
Да какой там “будет”… Я уж до конца спокойненько доживу, да на ваше счастье посмотрю, вздыхала Галина.
Катя с Полиной поехали к Борису на дачу вынюхивать подробности. Вернулись таинственные, как багаж недосыпа, и матери правду не выдали, зато риторику сменили: мол, одной жить кайф, забот меньше, свобода больше. Галина всё поняла без лишних слов расспрашивать не стала, просто старалась несолено жить дальше. Но просто не получалось вся родня и даже продавщицы в «Пятёрочке» лезли с вопросами.
Да уж, столько лет вместе, а теперь муж к другой на закате жизненного дня, комментировали не очень тактичные соседки. Она молодая, что ли, или богаче?
Галина сама бы глянула на эту новую пассию. По такому поводу даже на дачу к Борису за банками варенья съездила без предупреждения, чтобы наверняка поймать разлучницу. И поймала!
Боречка, ты мне не говорил, что сюда твоя бывшая приезжать будет! раздражённо заявила дама с макияжем цвета «неоновый экстрим». Я думала, вы вопросы порешали, и ей тут не место.
Серьёзно? Ты обменял меня на это? уточнила Галина, рассматривая эпатажную персону.
Так и будешь стоять, когда чужие меня оскорбляют? разоралась дама. Мне вообще почти столько же лет, сколько вам, просто выгляжу лучше!
Если она и правда считает, что пара слоёв туши это жизненный капитал, усмехнулась Галина, пытаясь поймать взгляд Бориса.
По дороге к автобусу она слушала вопли растрёпанной барбидульки и боролась со слезами. Дома дала волю чувствам и позвонила сестре.
Да ладно тебе, заваривала мятный чай Зинаида. Говоришь сама, красавица она не ахти, и на ум не сильно налегает.
А вдруг она права, а я уже совсем пенсионерка, сомневалась Галина.
Ты хорошо выглядишь на свой возраст! Просто нелепо на седьмом десятке в леопардовых леггинсах отсвечивать или мини юбку тягать. Женщина прекрасна, если стиль её соответствует жизни и годам.
Галина посмотрела на себя в зеркало и поняла, что сестра права. Форма ничего, здоровье тоже, одевалась со вкусом, а косметику дочки регулярно подкидывали. Кривляться ей было не свойственно, и в попугаи она не стремилась, потому не понимала, как можно так выглядывать в люди, как ее соперница.
И всё, продолжала Зинаида. Раз ты теперь свободная дама, пора отрываться. Дочки самостоятельные, культурки вокруг завались, да и друзей новых можно собрать. Не дам тебе киснуть!
Зина свое слово сдержала: таскала Галину в театры, на прогулки, концерты и даже в «Длинный вечер воскресенья». Собралась тусовка ровесников, где нашёлся даже один кавалер с наклонностями к ухаживаниям. Галина сразу ему показала, что встречаться не собирается.
Говорят, ты по театрам мотаешься, друзей наскребла, может и замуж опять выскочишь? поддел Борис при случайной встрече в магазине.
А ты чего сюда за продуктами притащился, возле дачи что, магазинов нет? Или твоя барби готовить не умеет? подмигнула Галина.
Я-то всегда тут закупался, привычки ведь после шестидесяти не меняются, бурчал Борис.
Галина не стала развивать тему, сослалась на занятость и ушла. А Борису вдруг до боли захотелось догнать и выложить всё, как он жалеет о разводе. Всю жизнь был при жене и дочках, а тут закружила его энергичная Татьяна и завертелось.
Сначала весело, а потом оказалось, что Татьяна к хозяйству абсолютно равнодушна. Крутит романы, болтает с соседями, да шумные посиделки любит, а гречку готовить нет.
Борис последнее время всё чаще мечтал вернуться в родную квартиру, а после встречи с Галиной вообще захандрил. Она не закатывала сцен, не устраивала разборок, а просто достойно и молча жила дальше. И вдруг оказалось, что именно этого домашнего уюта недостаёт отчаянно.
Опять курагу купил, а я просила чернослив! вспылила Татьяна, копаясь в пакете. И сыр не тот, и майонез забыл!
Раньше Галина всё покупала или вместе ходили, а ты теперь на меня всё повесила, не выдержал Борис.
Перестань сравнивать меня с бывшей! устроила сцену Татьяна. Вот скажи, жалеешь, что бросил её ради меня?
Он, по правде, жалел а сказать не мог. Галина ничего не делала, осталась собой, а Борис отчаянно сожалел о случившемся, мечтая хотя бы прощение заслужить.
Он-то понимал: бывшая жена больше не впустит и не простит. Раз пять набирал её номер, а после очередной бурной ссоры с Татьяной даже пришёл к двери квартиры.
Ты пришёл вещи забрать? спросила Галина, не пропуская его за порог.
Я поговорить хотел… Ты располагаешь минуткой? выдавил Борис, нюхая из коридора её фирменный пирог со сливами.
У меня ни времени, ни желания, спокойно заявила Галина. Забирай, что нужно, я жду гостей.
Забирать Борису было нечего, сказать хотелось много, но слова запутались где-то между черносливом и курагой. Вернулся на дачу готовить себе ужин, ведь Татьяна опять носится по селу. В тот вечер Борис окончательно понял: решение пора принимать, и дал ей время собрать личные вещи.
После очередной разборки с Татьяной Борис снова хотел позвонить Галине и всё рассказать но передумал. Он слишком хорошо знал бывшую, чтобы надеяться на примирение.
Может, однажды он попросит прощения, хотя, разумеется, без надежды на возврат семейной жизни. Галина ему не простит роман с Татьяной и он это отлично понимал.
Теперь у Бориса дачная философия с котлетой и одиночеством, а у Галины городская жизнь, встречи с дочками, внуками и походы на культурные мероприятия. И в её жизни для бывшего места уже нет.
Ну а жизнь, судя по всему, продолжается: немного театра, побольше пирога, и всё, что надо, для тихого счастья под крышей питерской квартиры в рублях, ясное дело.
