– Папа, больше к нам не приходи! Когда ты уходишь, мама всегда плачет до самого утра. Я сплю, просыпаюсь, а она — всё плачет и плачет. Спрашиваю: “Мама, ты из-за папы плачешь?” — А она говорит, что у неё просто насморк, но я ведь уже большая и знаю: от насморка голос не дрожит от слёз. Папа с Олей сидели за столиком в московском кафе: папа помешивает остывшую кофе в малюсенькой чашке, а Оля и не притронулась к красивейшему мороженому с вишенкой и шоколадом. Любая шестилетняя девочка бы не устояла — только не Оля, она решила поговорить с папой по-взрослому. Папа молчал, а потом спросил: “Что же нам делать, дочка? Не встречаться совсем? Как я так проживу?..” Оля морщит носик — такой же, как у мамы — и отвечает: “Нет, папа. Я тоже не смогу без тебя. Давай ты маме позвонишь и скажешь, что каждую пятницу будешь забирать меня из садика. А если захочешь маму увидеть, я тебе фотографии буду показывать!” Папа кивает: “Договорились, доча!” Оля облегчённо вздыхает, наконец пробует мороженое, но разговор продолжается — нужно сказать главное. С нарядными “усами” из мороженого она вдруг становится серьёзной: “Мне кажется, тебе жениться пора… Ты ведь не очень старый еще!” Папа смеётся: “Ну, совсем не очень…” Оля быстро добавляет: “Вот мамин начальник — дядя Серёжа — два раза приходил в гости, и он уже лысеет…” И тут понимает, что выдала мамину тайну: папа напрягается, переспросил: “Серёжа? Какой такой Серёжа?” Оля путается: “Наверное, начальник. Он и торт принес, и цветы для мамы…” Папа долго молчит — видно, принимает важное решение. Оля ждёт. В конце концов папа поднимает голову и говорит глухим трагическим голосом: “Пойдём, дочь, я отведу тебя домой. С мамой поговорю.” Оля не спрашивает, о чём будет разговор: чувствует — это важно, быстро доедает мороженое и говорит: “Я готова!” Домой они почти бегут, папа держит Олю за руку, она за ним летит, как флажок. На седьмой этаж поднимаются пешком — Оля подбадривает: “Ну? Чего стоим? У нас ведь всего седьмой этаж!” На пороге папа сразу с главного: “Какой ещё Серёжа? Я люблю тебя. У нас есть Оля!” Папа обнимает и маму, а Оля — обоих. Взрослые целуются… Вот так маленькая девочка помогла двум глупым взрослым осознать, что любовь и семья важнее гордости и обид. Пишите в комментариях ваши мысли! Ставьте лайки!

Ты, папа, больше к нам не приходи! Потому что, когда ты уходишь, мама всегда плачет. И плачет до самого утра.

Я усну, проснусь, снова усну и опять проснусь, а она все плачет и плачет. Я ей говорю: «Мама, почему ты плачешь? Из-за папы?»

А она отвечает, что не плачет, просто у нее насморк. Но я ведь уже большая и знаю, что такого насморка не бывает, чтобы голос был со слезами.

Я сидел с дочкой за столиком в московском кафе, мешал ложкой уже давно остывший кофе в крошечной белой чашке.

А дочка, Варя, даже не притронулась к своему мороженому, хотя перед ней в вазочке был настоящий шедевр: цветные шарики, сверху листок мяты и вишенка, всё это полито шоколадом.

Любая шестилетняя девочка не устояла бы перед таким великолепием. Но только не Варя, она, кажется, еще в прошлую пятницу решила поговорить со мной серьезно.

Я молчал долго, а потом сказал:

И что же нам с тобой делать, доченька? Вообще не видеться? Как же я тогда жить буду?..

Варя наморщила носик такой же красивый, как у мамы: чуть картошкой, задумалась и тихо ответила:

Нет, папа. Я тоже без тебя не смогу. Давай вот что сделаем. Позвони маме и скажи, что каждую пятницу из садика меня будешь забирать.

Мы с тобой погуляем, если захочешь кофе или мороженое можем посидеть в кафе. Я тебе буду рассказывать, как у нас с мамой дела.

Потом опять задумалась и добавила через минуту:

А если ты вдруг захочешь на маму посмотреть, я буду ее фотографировать на телефон каждую неделю и тебе показывать. Хорошо?

Я посмотрел на умную дочку, улыбнулся и кивнул:

Договорились, доченька…

Варя облегченно вздохнула и взялась за мороженое. Но разговор она не закончила оставалось сказать самое главное. И когда у нее от ярких шариков получились “усы”, она их облизнула, стала серьезной, почти взрослой.

Почти женщиной, которой надо заботиться о своем мужчине. Пусть даже этот мужчина уже не молод: на прошлой неделе у меня был день рождения, а Варя нарисовала мне в садике открытку и старательно раскрасила огромную цифру «28».

Лицо ее снова стало серьезным, бровки сошлись, и Варя сказала:

Мне кажется, тебе жениться надо…

И великодушно соврала:

Ты же… не очень старый еще…

Я оценил это проявление доброй воли и усмехнулся:

Не очень, говоришь

Варя с энтузиазмом продолжила:

Не очень! Вот, дядя Игорь, который к маме два раза уже приходил, даже лысый, чуть-чуть. Вот тут…

Варя показала на макушку, пригладила свои мягкие кудряшки ладошкой. Потом поняла по моему напряженному взгляду что выдала мамину тайну.

Она приложила обе ладошки к губам, округлила глаза это значило ужас и растерянность.

Дядя Игорь? Какой это дядя Игорь зачастил к вам? Это который мамин начальник?.. чуть не на весь зал спросил я.

Я, папа, не знаю… даже растерялась Варя от такой бурной реакции. Может, и начальник. Приходит, мне конфеты приносит. И нам торт.

И маме цветы.

Я сцепил пальцы на столе, смотрел на них долго. Варя поняла: сейчас я принимаю очень важное решение.

И не стала торопить маленькая женщина уже знала, что мужчины думают долго, и иногда их надо подталкивать к правильному выбору.

А кто же, если не женщина, тем более самая близкая?

Я молчал и наконец решился. Глубоко вздохнул, поднял голову и сказал Если бы Варя была чуть постарше, поняла бы, что голос у меня был, как у Отелло.

А пока она не знала ни про Отелло, ни про Дездемону, ни про других великих влюбленных. Варя училась жить, наблюдая за радостями и страданиями вокруг.

Я произнес:

Пойдем, доченька. Уже поздно, я отведу тебя домой. По пути и с мамой поговорю.

Варя не спросила, о чем я собирался говорить с мамой, но поняла, что это важно, и быстро доела мороженое.

Вскоре осознала: то, на что я решился, важнее даже самого вкусного мороженого. Она шустро бросила ложку на стол, спрыгнула со стула, вытерла губы тыльной стороной ладони, шмыгнула носом и, глядя прямо мне в глаза, сказала:

Я готова. Пойдем…

Мы не просто шли домой, мы почти бежали. Точнее, бежал я, держа Варю за руку она летела сзади, как флажок.

Когда мы ворвались в подъезд, двери лифта уже закрылись кто-то из соседей уехал наверх. Я почти растерянно посмотрел на Варю. Она посмотрела снизу вверх и сказала:

Ну? Чего стоим? Кого ждем? У нас ведь седьмой этаж…

Я подхватил дочь на руки и понесся вверх по лестнице.

Когда после моих нервных звонков мама, наконец, открыла дверь, я сразу начал с самого главного:

Ты не можешь так поступать! Какой еще Игорь? Я тебя люблю. И у нас есть Варя…

Я, не отпуская дочку, обнял маму. А Варя обняла нас обоих за шею и зажмурилась взрослые поцеловались…

Вот так бывает в жизни: двух растерянных взрослых примиряет маленькая девочка, которая любит их обоих, а они любят ее и друг друга, но хранят свои гордость и обиды…

Мы часто забываем: иногда простые слова и детская искренность способны перетянуть самую тугую нить. Я понял быть мужчиной значит не бояться говорить о своих чувствах и идти навстречу тем, кто тебе дорог.