Ты возьмёшь вторую ипотеку. Ты должна помогать! сказала мама. Мы тебя вырастили и купили тебе квартиру.
Эх, совсем ты с чужими стала мама наливала чай, сновала между плитой и столом привычным маршрутом. Приезжаешь раз в месяц и то на два часа.
Отец сидел перед телевизором. Звук убавил, но не выключил. По экрану бегал футбольный матч, он вроде не слушал, но иногда смотрел повтор голов.
Мама, я работаю поднял кружку обеими руками, чтоб согреть пальцы. До девяти почти каждый день. Пока доеду, пока возвращусь к полуночи только дома оказываюсь.
Все работают. А семью никто не отменял.
На улице уже смеркалось. На кухне горела одна лампа над столом, углы кухни тонули в полумраке. На столе стоял пирог с капустой. Мама всегда его пекла, когда я приезжал.
Смешно, но я с детства терпеть не могу варёную капусту.
Но так и не научился ей об этом сказать.
Вкусно, солгал я, отпил чаю.
Она довольно улыбнулась.
Потом села напротив, положила руки на стол этот жест я знал с детства. Так начинались все «важные разговоры». Так же было, когда уговаривали взять первую ипотеку. Так было, когда убеждали бросить девушку, которая «не для тебя».
Вчера сестра твоя звонила, сказала она.
Как у неё дела?
Устала. Общежитие шумное, в комнате ещё люди. Говорит, учиться не может, ходит в библиотеку, но там не всегда есть места. Иногда сидит на подоконнике в коридоре
Я кивнул. Понял, к чему разговор.
Мама всегда «подводила» издалека. По капле, медленно, пока не доберётся до главной темы.
Жалко мне её вздыхает. Старается, учится, на бюджете а условий нет.
Я знаю она писала мне.
Мама замолчала, потом нагнулась ближе, будто собирается сообщить нечто секретное.
Мы с папой думали голос понизила. Ей нужна своя квартира. Пусть маленькая. Студия хотя бы. Свой уголок. Чтобы могла спокойно учиться, по-человечески спать. Так ведь нельзя
Я сильнее сжал кружку.
Квартира это как?
Ну, не двухкомнатная отмахнулась она. Маленькая, можно найти недорогую. Миллионов за четыре примерно.
Я посмотрел прямо.
А как вы себе это представляете?
Мама перевела взгляд на отца. Он покашлял и ещё меньше сделал звук.
Мы были в банке, вздохнула мама. Говорили с одними, с другими Нет шансов. Возраст, маленькая пенсия не одобряют.
И тогда она сказала то, чего я ждал:
А тебе одобрят. У тебя хорошая зарплата, уже шесть лет платишь ипотеку. Ни одной просрочки. Идеальная история. Вторую ипотеку тебе дадут. А мы будем помогать пока сестра на ноги не встанет. Потом она сама начнёт выплачивать.
Внутри всё сжалось так, будто кислорода не осталось.
«Будем помогать.»
Ровно это мне сказали шесть лет назад. За этим же столом. Под этой же лампой. С той же капустной выпечкой.
Мама я и сейчас-то еле справляюсь
Ой, ладно тебе. Квартира у тебя есть, работа есть что ещё надо?
Есть квартира а жизни нет, тихо сказал я. Шесть лет в белячьем колесе. Каждый день задерживаюсь на работе, порой и по выходным. Чтоб хватало на выплаты. Мне двадцать восемь, я ни на свидание нормально сходить не могу то не до того, то денег нет. Мои друзья женаты, с детьми. А я сам и всегда уставший.
Мама посмотрела как на драматурга.
Преувеличиваешь, как всегда.
Какая ипотека, мама Я и свою еле тяну.
Она сжала губы. Начала выглаживать скатерть, будто дело в ней, а не в словах.
Мы тебе помогли продали бабушкину дачу на первый взнос. Мы тебе не чужие.
И тут я не выдержал.
Мама это была моя доля наследства.
Лицо её изменилось.
Какая твоя доля?! Всё наше семейное! Мы тебе это дали, мы бегали с документами, с банками!
Вы вложили мои деньги и шесть лет мне напоминаете как помогли.
Отец обернулся от экрана.
Смотрел тяжело.
Ты что, считать начала? Родители стали чужими, что ли?
Я не считаю Я правду говорю.
Он хлопнул ладонью по столу не сильно, но мне хватило чтобы стало холодно.
Правда в том, что мы тебе купили жильё, а помогать сестре ты не хочешь. Родная кровь она тебе, если забыл.
Я сглотнул и старался говорить ровно.
Вы мне не купили квартиру. Ипотека оформлена на меня. Вложены мои наследственные деньги. Первые два года помогали то десять тысяч, то пятнадцать. А потом я шесть лет тяну сам. А теперь ещё хотите, чтоб я взял ВТОРУЮ ипотеку.
Мы платить будем! терпеливо сказала мама, как маленькому. От тебя ничего не нужно. Только оформить.
А я когда на ноги встану?
Молчание.
Телевизор тоже замолчал пошла реклама. Отец снова отвернулся.
Мама смотрела так, будто я что-то постыдное сказал.
Я пойду, поднялся, взял куртку.
Подожди посиди ещё попыталась она. Поговори по-человечески
Я устал, мама.
Вышел, не оборачиваясь.
Пирог так и остался нетронут.
На лестнице прислонился к стене, закрыл глаза.
Завибрировал телефон друг.
Ты где пропал? Мы же договаривались встретиться.
Был у родителей
Как прошло?
Я помолчал.
Ужасно. Хотят, чтоб я взял вторую ипотеку. Для сестры.
Как это? Ты свою ещё не выплатил!
Вот именно. Говорят, банк мне даст мол, ответственен. А они будут платить, пока сестра не встанет на ноги
Это ловушка, сказал он. Чистая. Всё равно платить тебе.
Я крепче сжал телефон.
Я знаю
Он рассказал, как у его знакомых было просили лишь подписать, сулили, что «ничего страшного», а потом чуть квартиру не потеряли.
В конце говорит:
Ты вправе отказать. Это не эгоизм. Это выживание.
Я сел на лавочку перед подъездом и просто дышал.
Первый раз за долгое время сидел просто так минут десять не спешил.
В голове крутились числа.
Первая ипотека столько-то в месяц.
Ещё девять лет.
А если вторую ещё столько же.
Останусь с деньгами, которых не хватит даже на продукты.
Жизнь ради выплат.
Не ради жизни.
Через три дня мама пришла без предупреждения.
С утра. Рано. Я только собирался на работу.
Я тебе пирожные принесла, улыбнулась она. Хочу спокойно поговорить. Без отца.
Я впустил.
Поставил чайник.
Пирожные не раскрыл.
Она села и начала:
Всю ночь не спала Ты должен понять. Сестра маленькая ещё. Несамостоятельная. А ты сильный. На тебя можно положиться.
Я посмотрел и впервые сказал то, чего не говорил:
Мама Я не сильный. У меня просто нет выбора.
Она отмахнулась.
У тебя всё есть. Квартира. Работа. А у сестры ничего.
В этот момент я достал тетрадку.
Открыл страницу, где всё до копейки подсчитал.
Вот. Зарплата. Первая ипотека. Коммуналка. Еда. Транспорт. Остаётся практически ничего. Заболею или что всё.
Мама отмахнулась от бумажки, как от надоедливой мухи.
Это только на бумаге так. В жизни всегда выкрутишься.
Это «выкрутишься» моя жизнь. Шесть лет. Без отдыха, без шмоток, ни на что. Друзья ездят на море, а я всю отпуск подрабатываю, чтоб сделать запас.
Она повысила голос:
Мы же обещали платить!
В прошлый раз тоже обещали.
В её глазах мелькнула злость.
Ты мне претензии предъявляешь?!
Нет. Просто правду говорю.
Она вскочила.
Мы тебя вырастили! Учили! Квартиру сделали!
Я не отрицаю, что вы меня вырастили. Но больше я не могу.
Мама ледяным тоном:
Не можешь или не хочешь?
И тут впервые я не отвёл глаз.
Не хочу.
Воцарилась тишина.
Потом её лицо порозовело пятнами.
Значит вот как Значит сестра тебе чужая. Значит мы для тебя никто. Ну ладно. Запомни это.
Схватила сумку и вылетела.
Дверь захлопнулась так, что зеркало в прихожей дрогнуло.
Я остался на кухне.
Пирожные стояли на столе ненужные, закрытые, как залог шантажа.
Вечером написал сестре:
«Привет. В субботу приеду к тебе. Можно?»
Ответ пришёл быстро:
«Здорово! Приезжай!»
Я поехал.
Хотел своими глазами увидеть тот «ужас», про который мама так говорила.
Общежитие обычное.
Да, тесно.
Шумно бывает.
Но чисто. Аккуратно.
И сестра не выглядела жертвой.
Обняла меня, смеётся:
Почему раньше не предупредил? Я бы хоть убралась!
Я осмотрел комнату несколько кроватей, шкафы, стол. На стене её фотографии и гирлянда. Пыталась создать уют.
Сели, поговорили.
Потом спросил:
Ты вообще с мамой говорила насчёт квартиры?
Она удивилась.
Да но я думала, это они возьмут. Не ты
У них не получится. Хотят, чтобы я взял.
Её лицо поменялось.
Подожди а ты свою ипотеку ещё платишь
Да.
А сколько платишь в месяц?
Я озвучил сумму.
Она ахнула:
Я и не знала Мама никогда не говорила, что тебе тяжело
И тут сестра сказала то, что развязало мне руки:
Я не настаиваю. Честно. Мне и так нормально. Есть подруги. Недавно с парнем познакомилась. Весело. Если будет нужно найдусь подработку.
Я смотрел и не знал, смеяться или плакать.
Столько лет меня убеждали, что она беспомощная
А оказалось это просто «удобный повод».
На обратном пути в электричке я смотрел в окно и впервые не чувствовал вины.
Сестра справится.
Она не маленькая.
Не слабая.
А я я больше не буду расплачиваться за чужие решения.
Позвонил маме.
Я был у сестры.
Ну? Видел, как ей живётся?!
Мама она не мучается. Всё нормально. Не требует ничего.
Мама фыркнула:
Ребёнок ещё, что она понимает! Гордость не даст жаловаться!
Я сказал чётко:
Мама я не возьму ипотеку.
Голос стал холодней прежнего.
То есть родителям не доверяешь? Мы будем платить!
Вы уже это говорили.
Прекрати повторять!
Не повторяю. Я просто не хочу себя уничтожить.
Она закричала:
Что я неблагодарный
Что я предатель
Что семью не бросают
Что когда-нибудь мне понадобится помощь, и я всё это пойму
В конце бросила трубку.
Потом и отец не ответил.
Сообщения молчание.
Наступила тишина.
Я остался один.
Плакал.
Да.
Сильно.
Плакал от боли, не от вины.
Потому что, когда тебе говорят:
«Или ты с нами, или ты против нас»
это не любовь.
Это контроль.
И ночью, в темноте, я понял:
Сказать «нет»
бывает не предательством.
Бывает единственным спасением.
Ведь жизнь длинная.
И если мне её жить
жить буду свою,
а не сценарий, придуманный родителями.
А как вы считаете должен ли взрослый сын всю жизнь «отдавать долги» родителям, даже если это его разрушает?
