Алёна сняла гарнитуру, чуть подержала её в руке, чувствуя, как от дужки к пальцам передаётся слабое тепло. В маленькой переговорке уже было душно. На экране мигали таблицы с яркими столбцами, а ктото из московского офиса монотонно повторял, зачем в третьем квартале «поджать косты». Стрелка на графике ползла вниз, словно предвещая очередную «плановую оптимизацию».
Я знала, что сейчас меня попросят высказаться. Понадобятся слова про процессменеджмент, перераспределение нагрузки, «горизонтальное взаимодействие». Всё уже было заготовлено в голове, но внутри пустота. Эти громкие фразы живут гдето отдельно от меня, от моих реальных мыслей.
Алёна, вы со мной? голос из динамика прозвучал чуть резче, чем нужно. Я вздрогнула, вернула гарнитуру на голову.
Да, слышу, автоматом щёлкнула мышью, открыла заметки. С моей стороны вижу потенциал в перераспределении задач между региональными командами, но важно учитывать человеческий фактор, чтобы не потерять мотивацию.
Нескольким участникам в маленьких окошках на экране кивнули. Ктото записал мою фразу в протокол, ктото переключился на почту. И в голове всплыло слово «человеческий фактор» как будто ирония. Когда я в последний раз чувствовала себя просто человеком, а не «руководителем отдела клиентского сервиса»?
После совещания все разбрелись по кабинетам. В коридоре пахло кофе и сладкой выпечкой из автоматов. Я задержалась у окна, смотрела на серое мартовское небо, на поток машин, на людей, спешащих к метро, зажавших шарфы у лиц. В отражении стекла я увидела себя в аккуратном пиджаке, с уложенными волосами и лёгким макияжем. Сорок лет, хорошая должность, приличная зарплата в рублях, ипотека, сынподросток Илья. Всё как надо.
Только внутри ощущение, будто каждый день надеваю не только пиджак, но и чужую кожу.
Телефон завибрировал: сообщение от подругиодноклассницы «Ты вообще живёшь? Всё в работе. Пойдём хоть в выходные куданибудь». Я машинально набрала «Завал по проекту», стёрла, потом написала: «Созвонимся ближе к субботе».
Вернувшись к столу, увидела маленькую пластмассовую коробочку с иголками. Неделю назад, в ночном созвоне с зарубежным офисом, я зацепила рукав стула и порвала подкладку пиджака. В ящике лежал дорожный набор для шитья когдато купленный «на всякий случай».
Тогда, в полутёмном кабинете, подсветка монитора резала глаза, я сняла пиджак и аккуратно подшивала подкладку крупными, ровными стежками. Руки вспомнили, как держать иголку, как тянуть нить, чтоб не путалась. В детстве шила куклам платья из маминой ткани, в институте переделывала себе джинсы и пальто.
Работа началась в банке, потом в холдинге, вечные отчёты, проекты. Швейная машинка, купленная когдато на премию, пылилась в углу спальни. «Потом, когда будет время», говорила себе. Времени не становилось.
Алёна Сергеевна, можно? в дверь заглянула ассистентка. В Москве просят срочно сводный отчёт по жалобам за квартал, желательно до конца дня.
Скидывай шаблон, ответила и снова посмотрела в экран.
К вечеру глаза резали, в висках стучало. Я закрыла ноутбук, убрала его в сумку, выключила свет. В лифте в зеркало увидела усталость, которую даже тональный крем скрыть не мог.
Дома на кухне Илья жевал макароны, уткнувшись в планшет. На плите остывал соус из банки, который я только что разогрела, успев снять пальто.
Как школа? спросила, снимая пиджак.
Нормально, он не отрываясь от экрана.
Я поставила чайник, достала из холодильника сыр, тяжёлой сумкой с ноутбуком положила её на табурет. В голове всё ещё крутились цифры, планы, презентации. Казалось, жизнь бесконечная лента задач в корпоративном планировщике.
Ночью не могла уснуть. В темноте слышала, как Илья тихо посапывает в соседней комнате, как за окном гудят редкие машины. Вспоминала пальцы, сжимавшие иголку, ровную линию стежков на подкладке. Вспоминала мечту открыть маленькую мастерскую по ремонту одежды, но потом вышла замуж, родился сын, нужны были деньги и стабильность. Мечта отодвинулась, как старый чемодан на антресоли.
Утром в почте меня ждал сюрприз: письмо от отдела кадров с темой «Изменения в организационной структуре». Сухие формулировки о реструктуризации, укрупнении направлений, оптимизации управленческого звена. В приложении новая оргструктура. Мой отдел присоединили к другому блоку, над ними появилась должность «директор по клиентскому опыту», а фамилия рядом была мне незнакома.
Через час меня позвали к гендиректору. В кабинете пахло дорогим парфюмом и свежим кофе. Он улыбался напряжённо.
Алёна, сейчас сложное время, начал он. Нужно быть гибче, быстрее реагировать на рынок. Мы решили объединить направления. Ваш опыт ценен, но сделал паузу. Предлагаем вам позицию советника нового директора. Формально понижение, но оклад сохранится полгода, потом посмотрим.
Я кивнула, чувствуя, как внутри чтото медленно падает. Советник человек, которого могут в любой момент отодвинуть в сторону.
Можно день подумать? спросила.
Он кивнул, удивлённо.
Выйдя из кабинета, прошла по коридору, где висели плакаты с лозунгами о лидерстве и успехе. В туалете прислонилась к холодной плитке, в голове всплыло: «Если не сейчас, то когда?».
Вечером вместо того, чтобы сразу ехать домой, я вышла на остановку пораньше, захотела прогуляться, проветрить мысли. Шла вдоль улицы, мимо аптек, салонов красоты, небольших магазинчиков. В подвале светилось тёплым жёлтым светом вывеска: «Ремонт и пошив одежды». Под ней листок с расписанием и номером телефона.
Я замедлила шаг. Сквозь стекло видно было узкое помещение, заставленное столами. У окна сидела женщина лет пятидесяти в очках, работала за швейной машинкой. На вешалках висели пальто, платья, брюки. На стуле у двери лежала стопка джинсов.
Ктото толкнул меня плечом.
Вы заходите или нет? буркнул мужчина с пакетом.
Я отступила, пропустив его внутрь. Дверь открылась, до меня дошёл глухой стук машинки, запах ткани, горячего утюга и мыла. Чтото знакомое, как мамин швейный уголок в детстве.
В этот момент я поняла, что стою и улыбаюсь, но внутри страх. Маленькая мастерская как другая жизнь, в которую страшно входить.
Дома я ходила из комнаты в комнату, Илья снова в наушниках, в почте лежал черновик письма в отдел кадров с темой «Заявление». Открыла, посмотрела на пустое тело, закрыла.
Ночью опять не спала, цифры крутились в голове: ипотека, коммуналка, еда, секция по баскетболу для Ильи. Моя зарплата покрывала всё с запасом, а в подвале минимум, без страховки.
Утром, по дороге на работу, всё же зашла в подвал. Дверь звякнула колокольчиком, внутри тепло. На столе лежали разноцветные катушки ниток, булавки, сантиметровая лента. Женщина в очках подняла голову.
Здравствуйте, сказала я, чувствуя сухость во рту. Я ищу работу, вы не ищете помощника?
Она прищурилась, оценивая мой пиджак, аккуратную сумку, туфли.
А вы шить умеете? спросила без лишних слов.
Немного. Раньше шила себе, подругам. Давно не шила, но руки помнят.
Всё так говорят, усмехнулась она. Я Зинаида. У меня одна помощница, но ей иногда тяжело стоять весь день. Работы хватает, только у нас не офис, понимаете, пыль, нитки, разные клиенты. И деньги разводила руками. Это не корпорация.
Я понимаю, тихо сказала я. Можно попробовать? Пара дней. Я сейчас работаю, но, может, скоро освобожусь.
Зинаида посмотрела внимательнее.
Приходите в субботу, посмотрим, что выйдет.
Выйдя на улицу, почувствовала дрожание коленей, держала в руке визитку мастерской. В голове боролись два голоса: один «ты с ума сошла, у тебя ребёнок, ипотека», второй тихий, но настойчивый, напоминая о том, как приятно вести ткань под иглой.
В офисе ждали новые письма, совещания. В обед распечатала бланк заявления об увольнении, положила в ящик. К вечеру так и не достала.
Суббота была пасмурной, Илья ушёл к друзьям, обещал вернуться к ужину. Я долго стояла перед шкафом, выбирая, что надеть. В итоге джинсы и простая кофта, пиджак повис как чужой.
В мастерской уже было оживлённо. На стуле у двери сидела молодая женщина с пухлым пакетом.
Мне джинсы подшить, говорила она. Заменить молнию.
Зинаида кивнула, показала клиентке место. Я села за старую, но ухоженную машинку, рядом лежала стопка брюк. Зинаида продемонстрировала, как отмечать длину булавками.
Главное не торопись, сказала она. Люди платят за аккуратность.
Первые стежки давались тяжело, педаль непривычна, нить путалась, спина уже болела. Через полчаса я поймала ритм: ткань шуршала под пальцами, игла ровно входила и выходила, оставляя прямую линию.
К обеду голова слегка кружилась от напряжения. Зинаида налила мне чай из старого заварника, поставила чашку на край стола.
Как? спросила.
Устала, призналась я. Но приятно. Видно, что делаю.
Вот и всё, кивнула Зинаида. Только не обманывай себя, работа тяжёлая, спина, глаза, ноги, денег мало. Но если нравится держись.
В тот день она дала мне символическую сумму несколько купюр.
За стажировку, сказала она. Подумай, нужна ли тебе такая жизнь.
Дома я разложила деньги на столе. Это была десятая часть моего дневного дохода в офисе. Я взглянула на купюры и вспомнила, как раньше тратила их на кофе навынос и такси.
В понедельник я вошла в офис уже с решением. С утра подписала заявление об увольнении и отнесла в отдел кадров. Сотрудница в очках посмотрела на меня.
Вы уверены? спросила. У вас же хорошая позиция, стаж.
Уверена, ответила я, удивляясь спокойствию в голосе.
Новость быстро разлетелась по отделу. Коллеги подходили, спрашивали, куда я ухожу.
В маленькую мастерскую по ремонту одежды, сказала одной из девушек. Она рассмеялась, подумала, что я шучу, потом поняла, что серьёзно, и растерялась.
Но зачем? Там же замялась она. Деньги другие.
Я знаю, повторила я.
Вечером рассказала Илье.
Ты увольняешься? снял наушники. А как же ипотека?
Я не перестаю работать, сказала. Просто буду в другом месте, деньги будут, но меньше. Нужно будет экономить: меньше доставок, меньше такси. Но я буду приходить домой раньше, готовить, гулять с тобой.
Я и так с друзьями, буркнул он. А если не получится?
Я задумалась на секунду.
Тогда буду искать другую работу, но хочу попробовать.
Он пожал плечами, вернул наушники, тихо добавив:
Если ты меньше будешь орать по вечерам изза работы, это уже плюс.
Отработочный период тянулся: писала инструкции, отвечала на вопросы, коллеги дарили цветы и открытки. Некоторые смотрели с любопытством, как на человека, решившего жить по другим правилам.
В последний день, выходя из офиса, я оглянулась на стеклянный фасад. Внутри свет, кондиционеры, бесконечные совещания стабильность, страховка, премии, но и усталость, ставшая частью меня.
В мастерскую я пришла уже через два дня, теперь не стажёрка, а сотрудница. Зинаида выдала мне фартук, показала, где ножницы, нити, ленты.
Клиентов не бойся, сказала она. Они разные: ктото ворчит, ктото благодарит. Главное не принимать всё к сердцу.
Первые недели были тяжёлыми: спина ныла, пальцы порезались булавками, я путала номера заказов, иногда перепутывала длину подгиба, и Зинаиде приходилось переделывать.
Ты же умная женщина, ворчала она. В корпорации работала, а тут простые вещи. Считай, меряй, не отвлекайся.
Однажды в мастерскую вбежала пожилая женщина в дорогом пальто.
Что вы сделали с моим костюмом? крикнула она, бросая пакет на стол. Я просила укоротить рукава на два сантиметра, а вы отрезали больше.
Я узнала заказ, сама отмечала длину, но неверно прочитала пометку.
Давайте посмотрим, попыталась говорить спокойно.
Она достала пиджак, рукава действительно были короче.
Это моя ошибка, призналась я, чувствуя ком в горле. Могу добавить декоративную вставку.
Мне не нужны ваши вставки, отрезала клиентка. Костюм стоил больше, чем вы за месяц зарабатываете. Вы его испортили.
Зинаида вмешалась, предложила скидку, бесплатный ремонт других вещей. Женщина ушла, грозясь оставить негативный отзыв. Я села, закрыла лицо руками. Ошибка не смертельная, но ударила по гордости. В офисе такие промахи растворялисьИ, глядя на тихо шуршащую ткань, она поняла, что нашла своё счастье в простых стежках, а не в отчетах.
