Максим глубоко сожалел о поспешном разводе. Умные мужчины умеют превращать любовниц в праздник, а он в жену.
Воодушевлённое настроение Максима Петровича сменилось в тот момент, когда он припарковал свою «Ладу» у типичной московской многоэтажки и поднялся на лифте дома его ждала предсказуемость: тапочки, которые он надел с порога, аппетитные ароматы ужина, идеальная чистота, цветы в вазе.
Всё это его нисколько не тронуло ну дома жена, что ещё делать целыми днями пожилой женщине? Печь пироги да вязать носки. С носками, конечно, преувеличил, но суть ясна.
Марина привычно вышла ему навстречу с улыбкой:
Устал? А я пирожков испекла с капустой, с яблоками, как ты любишь
И замолчала под тяжёлым взглядом Максима. Стояла в домашнем брючном костюме, волосы под платком так всегда готовила еду.
Профессиональная привычка всю жизнь проработала поваром. Глаза немного подкрашены, на губах блеск. Тоже привычка, которая сейчас казалась Максиму вульгарной. Ну зачем ей разукрашивать старость?
Может, зря он был груб, но выпалил:
Косметика на тебе смешно! Тебе она не идёт.
Губы Марины дрогнули, она промолчала и даже накрывать на стол не стала. Ну и ладно пироги под полотенцем, чай заварён, сам разберусь.
После душа и ужина доброта стала возвращаться, вместе с воспоминаниями о рабочем дне. Максим в любимом махровом халате устроился в кресле оно словно ждало только его и сделал вид, что читает. Вспомнил слова новой сотрудницы:
Вы очень интересный мужчина, ещё и привлекательный.
Максиму было 56, он возглавлял юридический отдел крупного российского предприятия. В его подчинении вчерашний выпускник МГУ и три дамы за сорок. Ещё одна ушла в декрет. Вот на её место и пришла Алина.
Когда её оформляли, Максим находился в командировке и увидел женщину впервые только сегодня.
Пригласил в кабинет познакомиться. Вместе с ней вошёл лёгкий аромат духов и ощущение свежести молодости. Овал нежного лица в золотых локонах, уверенные голубые глаза. Сочные губы, родинка на щеке. Неужели ей 30? Максим бы дал не больше 25.
Разведена, мама восьмилетнего сына. Не знал почему, но подумал: «И хорошо».
Разговаривая с новенькой, он чуть пококетничал, мол, теперь у неё начальник не первой молодости. Алина вспорхнула длинными ресницами и ответила словами, которые взволновали его, и он теперь их вспоминал.
Жена, забыв обиду, появилась у кресла с вечерним ромашковым чаем. Он нахмурился: «Всегда не к месту».
И всё же выпил с удовольствием. Вдруг подумал а что там сейчас делает молодая, красивая Алина? И сердце кольнула ревность давно забытая.
****
Алина вечером после работы зашла в «Перекрёсток». Немного сыра, батон, себе кефир. Домой пришла без улыбки, просто нейтральная. По привычке, нежно (или автоматически?) обняла сына Василия, который тут же подбежал.
Отец возился на балконе, где у него была мастерская, мама готовила ужин. Разложив покупки, Алина сразу заявила, что у неё болит голова, пусть не беспокоят. На самом деле ей было грустно.
Алина, с тех пор как развелась несколько лет назад с мужем отцом Василия, так и не сумела стать для кого-то единственной женщиной жизни.
Все достойные оказывались давно женатыми и хотели только лёгких встреч.
Последний коллега, казался влюблённым. Два страстных года. Да, даже квартиру ей снял (скорее, для удобства), но как запахло жареным, радостно объявил, что им пора не только расстаться, но и ей стоит уволиться.
Место работы сам нашёл. И вот Алина снова живёт с родителями и сыном. Мама её по-женски жалела, а отец считал, что ребёнок должен расти хотя бы с матерью, а не только с бабушкой и дедом.
Марина, жена Максима, давно замечала, что муж переживает возрастной кризис. Всё вроде есть, а главного нет. С опаской думала, что станет главным для него. Старалась мягко сдерживать ситуацию: готовила любимое, всегда ухоженная, по душам не лезла, хотя самой очень не хватало.
Пыталась увлечь его внуком, дачей. Но Максим хмурился, скучал.
Наверное, потому и роман Максима и Алины закрутился сразу. Через пару недель после её появления он пригласил её на обед и подвёз домой.
Коснулся её руки, она повернулась румяным лицом.
Не хочу расставаться. Может, поедем ко мне на дачу? хрипло сказал он. Алина кивнула, и машина сорвалась с места.
По пятницам Максим уходил с работы раньше но только к девяти вечера озабоченная жена получила смс: «Завтра переговорим».
Максим даже не подозревал, как метко выразил суть ненужного будущего разговора. Марина понимала невозможно гореть страстью после 32 лет брака.
Но муж был настолько родным, что потерять его все равно что потерять себя. Пусть ворчит, хмурится, ведёт себя по-мужски глупо но хотя бы сидит в любимом кресле, ужинает, дышит рядом.
Марина в поисках слов, способных остановить разрушение жизни (скорее, своей), не спала до утра.
Из отчаянья достала свадебный альбом они там молоды, всё впереди. Как же она была прекрасна!
Многие мечтали назвать её своей. Муж должен это вспомнить. Казалось, вот он увидит (хоть мельком) фрагменты их совместного счастья и поймёт не всё подлежит выбрасыванию.
Но вернулся он только в воскресенье, и Марина поняла: всё кончено. Перед ней был другой Максим. Словно адреналин заполнил его до краёв. Неловкости или стыда не было вовсе.
В отличие от жены, боявшейся перемен, он требовал их и был готов. Даже продумал всё. Говорил резко, не терпя возражений.
Теперь Марину считай свободной. На развод он подаст завтра сам. Сын с семьёй должен переехать к ней. Всё строго по закону. Действительно, двухкомнатная квартира, где жила семья сына, документально была оформлена на Максима досталась ему по наследству.
Переезд в трёхкомнатную к матери жилищные условия не ухудшит, да и ей будет кого приручать. Машина, разумеется, остаётся ему. Дачей он будет продолжать пользоваться.
Марина понимала, что выглядит жалко и непривлекательно, но не сдержала слёз. Они мешали говорить выходило сбивчиво. Просила остановиться, обратиться к памяти, позаботиться хотя бы о здоровье Последнее вызвало у него взрыв гнева. Он подошёл вплотную, прошептал, почти выкрикнул:
Не тащи меня в свою старость!
Было бы глупо утверждать, что Алина полюбила Максима, согласившись на его предложение руки и сердца в первую же ночь на даче.
Статус замужней женщины привлекал её, а ещё радовала мысль, что бывший любовник отказал ей.
Надоела квартира, где всем заправлял отец с железными принципами. Хотелось стабильного будущего. Всё это мог дать Максим. Не худший вариант признавалась она себе.
Он, несмотря на солидный возраст, не выглядел дедушкой подтянутый, энергичный руководитель. Умён, приятен в общении, в постели не эгоист. Радовало, что не будет ни съёмных квартир, ни бедности, ни воровства. Одни плюсы? Хотя в глубине души она терзалась возрастом.
Через год в Алине стало накапливаться разочарование. Чувствовала себя ещё вполне девушкой, хотелось насыщенной жизни: концертов, поездок в аквапарк, пляжа в ярком купальнике, встреч с подругами.
Молодостью и характером легко совмещала всё это с бытом и семьёй. Даже сын, теперь живущий с ней, не мешал.
А вот Максим явно сдавал. Опытный руководитель, он на работе решал массу вопросов, а дома жена получала откровенно усталого человека, которому нужна тишина и уважение к привычкам. Гости, театр и даже пляж приветствовались но дозированно.
Против интимной жизни не возражал, но потом сразу хотел заснуть хоть в девять вечера.
К тому же приходилось считаться с «слабым желудком» никакой жареной картошки, колбасы, магазинных полуфабрикатов. Бывшая жена избаловала, конечно.
Иногда даже скучал по её паровым котлетам. Алина готовила по интересам сына, не понимая, как от свиных котлет может болеть бок.
Список таблеток не держала взрослый мужчина уж сам купит, когда надо. Так получилось, что часть её жизни стала проходить без него.
Она брала с собой сына, присоединялась к приятельницам. Удивительно но разница в возрасте как будто подталкивала её жить быстрее.
Вместе они уже не работали руководство посчитало это неэтичным, и Алина ушла в нотариальную контору. Да и вздохнула с облегчением не нужно постоянно быть под надзором мужа, напоминавшего отца.
Уважение вот чувство, которое Алина испытывала к Максиму. Может, его мало для семейного счастья?
Приближалось 60-летие Максима, и ей хотелось грандиозного праздника. Но он заказал столик в знакомом ресторанчике, где бывал с друзьями. Кажется, скучал что вполне естественно для его лет. Алина не беспокоилась.
Поздравляли юбиляра коллеги. Старых семейных знакомых приглашать было неловко. Семья далеко, да и не простили, когда он женился на молодой.
Сына, считай, у него больше нет отрёкся. Но разве отец не вправе распоряжаться своей жизнью?! Впрочем, женясь, думал, что это «распоряжение» будет выглядеть иначе.
Первый год с Алиной показался медовым месяцем. Он любил бывать с ней в обществе, разрешал её не слишком затратные покупки, дружбу, спортзал.
Вполне выдерживал шумные концерты, непростые фильмы. На этом фоне он сделал Алину и её сына полноправными владельцами квартиры. А спустя время оформил дарственную на свою долю дачи, что раньше делил с бывшей женой.
Алина за его спиной прошла к Марине с просьбой уступить свою половину. Грозилась продать её аферистам.
Выкупив естественно, на деньги Максима оформила дачу на себя. Аргументировала тем, что рядом река, лес для ребёнка полезно. Родители Алины с внуком теперь всё лето жили на даче. Максим не особенно любил шумного сына молодой жены женился ради любви, а не из желания растить чужого мальчишку.
Бывшая семья обиделась. Получив деньги, продали свою трёшку и разъехались. Сын с семьёй купил «двушку», Марина переехала в студию. Как они жили Максима не интересовало.
И вот день шестидесятилетия. Куча людей желает здоровья, счастья, любви. А он не чувствует драйва давно. С каждым годом его охватывает знакомое недовольство.
Молодую жену он любил. Но не поспевал за ней, вот в чём дело. А подчинить не мог она улыбалась и жила по-своему. Вроде ничего лишнего себе не позволяла, он это чувствовал, но всё равно раздражался.
Эх, если бы была у неё душа бывшей Марины! Чтобы подходила с чаем, укрывала пледом, если задремал. Он бы с удовольствием гулял с ней по парку, разговаривал вечерами на кухне но Алина не выносила длинных обсуждений. И, кажется, стала скучать в постели. Он нервничал мешало этому взаимопониманию.
Максим таил в себе обиду, что поспешил с разводом. Умные мужчины делают любовниц своим праздником, а он женой!
С её характером Алина ещё лет десять продержится игривой лошадкой. Но после сорока она всё равно будет младше. Разрыв этот будет только увеличиваться. Если повезёт, он уйдёт внезапно а если нет?
Эти «не юбилейные» мысли гудели в висках, ускоряли сердце. Поищал Алину она танцевала. Красивая, сияющие глаза. Ведь хорошо просыпаться рядом с ней, конечно.
Воспользовавшись моментом, вышел из ресторана. Захотелось подышать, развеять тоску. Но тут к нему пошли коллеги и гости. Не зная, что делать с растущим дискомфортом, он кинулся к ожидавшему такси. Попросил ехать быстро потом уже определит маршрут.
Хотелось попасть туда, где он нужен, где его ждут. Где ценят время и не страшно выглядеть слабым или, страшно сказать, пожилым.
Позвонил сыну почти умоляя, попросил новый адрес бывшей жены. Выслушал заслуженно-обиженное, но настаивал, говоря, что дело жизни и смти.
Обмолвился, что у него сегодня юбилей. Сын немного смягчился, сообщил: мама может быть не одна. Не мужчина просто друг.
Мама сказала, они в институте вместе учились. Фамилия смешная Булкович, что ли…
Булкевич, поправил Максим, заметив ревность. Да, был в неё влюблён. Тогда она многим нравилась красивая, уверенная.
Собиралась за этого Булкевича замуж а он, Максим, отбил. Это было давно, но иногда казалось, что всё произошло вчера гораздо реальнее нынешней жизни с Алиной.
Сын спросил:
Пап, зачем тебе это?
Максим вздрогнул от непривычного обращения и понял, как скучает по ним всем. Ответил честно:
Не знаю, сын.
Сын продиктовал адрес. Водитель остановился по просьбе. Максим вышел не хватало чужих ушей в разговоре с Мариной. Глянул на часы: почти девять но она, сова по характеру, была на ногах.
Набрал домофон.
Но ответил не Марина, а мужской голос глуховатый. Ответил, что Марина занята.
Что с ней?! Она здорова? заволновался Максим. Голос спросил кто он.
Я вообще-то муж, между прочим! Это, наверное, вы Булкевич? прокричал Максим.
Слово «муж» ему с усмешкой поправили бывший, значит, не вправе беспокоить Марину. Объяснять, что подруга принимает ванну, не сочли нужным.
Что, старая любовь не ржавеет? тут же отпустил Максим ревнивую шутку, готовясь к долгой пикировке с Булкевичем. Тот кратко ответил:
Нет, она становится серебряной.
Дверь так и не открыли
Максим стоял в сумерках подъезда, прислушиваясь к чужому голосу за тяжелой дверью. Серебряная эх, справедливо! Старое чувство не заржавело, а заблестело и стало заметнее именно сейчас, когда вокруг всё по-иному.
Он медленно развернулся, шагнул во двор. Моросил дождь, но прохлада не казалась неприятной. Теперь ничего не давило: ни юбилей, ни ожидание праздника, ни даже тени обидных разговоров. Отступили мельтешащие мысли о том, кого полюбил, кого потерял, и кого, возможно, никогда не поймет.
Проходя мимо освещенных окон, он видел чьи-то мирные силуэты перед телевизорами и за ужином. Не его семья, не его люди но и не чужие. Просто у каждого свое счастье: иногда простое, иногда неудобное, иногда вдруг вспыхивающее серебром на холодном ветру. А он как и все всё ещё ищет подходящее место для себя.
Вдруг пришла легкая мысль, почти смешная: любовь не кольцо, не цепь, а блестящий дождь вокруг, холодный и светлый. Когда под ним, порой, можно встретить самого себя не молодого, не идеального, но всё ещё живого и способного выбирать, прощать, ждать.
Максим поднял воротник и, улыбнувшись чему-то своему, отправился гулять по ночному городу. Сегодня, по странному совпадению, он почувствовал себя свободным, пусть немного одиноким но не потерянным. Завтра он снова будет начальником, мужем, отцом или просто человеком, которому есть с кем попрощаться, и есть к кому вернуться. А сейчас он растворился в серебре городской ночи, понимая, что его жизнь, какая бы она ни была, остается по-настоящему его.
