Исповедь
Появилась моя золовка да ещё и без приглашения как раз на прошлый Новый год. И вот тут всё и пошло наперекосяк.
Стоит на пороге с чемоданом и широченной улыбкой, будто мне подарок делает.
Ты ведь не против, если я встречу Новый год у вас?
На улице темень, такси уже укатило в неизвестном направлении, а если скажу «нет» буду последней злюкой. Началось…
Я застыла у двери, и в голове звучала только одна мысль: «Ну всё. Понеслась.»
Заходи процедила сквозь зубы и отошла в сторону.
Золовка ворвалась в квартиру, отряхнула пуховик от снега так, что половину коридора замело, и окинула нашу арендованную двушку таким взглядом, как будто сейчас решит, что тут можно поменять.
О, вы уже стол накрываете! А где мой брат?
В ванной.
Понятно, отдыхает. Хорошо, я переоденусь. А где мне спать?
Показала ей маленькую комнатку, которую мы называли «кабинетом» (перевод: «кладовая для всего подряд» но не признаемся). Мы с мужем годами тянули эту аренду, копили на своё, ничего особенного но дом наш.
Она унеслась переодеваться, а я вернулась на кухню. У меня вообще-то был план встретить Новый год вдвоём, по-домашнему, чинно, с селёдкой под шубой и простым счастьем. Всё было готово и всё оказалось зря.
Муж вышел из ванной и с порога понял: что-то пошло не так.
Что-то случилось?
У нас гостья.
Какая гостья?
Твоя сестра
Он поседел на глазах.
Но мы ж не звали
Вот именно.
Пытался меня приобнять, я отодвинулась. Посыпались оправдания: дескать, сюрприз, «она не со зла», пробудет «ну буквально пару дней». Но я-то видела чемодан. Такой на месяц в Сочи.
Когда она снова появилась, уже так устроилась, словно хозяйка. Села на диван, хмуро глянула в холодильник, сразу начала туда-сюда лазить.
В ходе ужина речь была исключительно её рассказывала про работу, жаловалась, кто на ней жадничает, невзначай спросила: какой ей подарочек от брата на Новый год и точно намекнула на рубли.
Я молчала. Внутри всё бурлило кастрюлями.
Вспомнила, как за год не раз «одалживала» у нас деньги. Ни разу не вернула. Каждый раз «ну вы же семья»
Поздно вечером ей стало «скучно», и она предложила: а давайте ещё кого-нибудь позовём, «веселее будет».
Это наш дом и наш праздник, наконец набралась духа сказать я.
Ага то есть я здесь лишняя?
Нет, не лишняя.
Но и не хозяйка.
Поругались. Она хлопнула дверью кабинета демонстративно. Муж шепнул, что я «слишком жёсткая».
К двенадцати сидели втроём у стола. Ёлка мигает, часы «Бой курантов» отбивают, мандаринами пахнет. Когда пробило полночь, муж поднял бокал.
Я сказала негромко, но очень отчётливо:
За людей, которые не умеют спрашивать, а только брать.
Повисла тишина.
Я наконец не отвела взгляд от золовки.
Ты не спрашиваешь. Ты просто приходишь, берёшь, пользуешься нашим домом, нашими деньгами, нашим временем, нашими планами. И ждёшь благодарности.
Она встала. Лицо как белый лист.
Понятно. То есть меня не ждут.
Ждут, когда есть уважение. А не когда ноги вытирают.
Через минуту она ушла с чемоданом. Дверь мягко захлопнулась.
Муж сел, взялся за голову.
Это моя сестра
А я твоя жена, спокойно напомнила я. И больше терпеть не стану.
Наутро телефон молчал. Ни извинений, ни упрёков. Только тишина.
Новый год вышел вовсе не тот, что я мечтала.
Но впервые я не почувствовала себя маленькой.
И не испытала вины.
Праздник ведь не всегда в том, кто сидит за столом.
А иногда в том, чтобы сказать правду. Даже если она колет.
