Мне не нужна калека сказала невестка, и ушла
Только она и представить себе не могла, что будет дальше…
В одной глухой деревеньке, под Рязанью, жил старик, по имени Денис Петрович. По выходным он любил чуть-чуть налить себе самогоночки. У него была одна заветная мечта завести породистого алабая, настоящего сторожа. Ради этого пса Денис Петрович был готов поехать хоть в Башкирию, лишь бы раздобыть хорошего щенка и поселить у себя.
В деревне все звали его просто Денисыч то ли по имени, то ли по отчеству, сам он никогда не поправлял. После работы в огороде он любил сидеть на лавочке у ворот и вспоминать молодые годы. Иногда молодежь собиралась вокруг, чтобы послушать, как раньше тут было.
Жену свою, Клавдию, он похоронил давно. У Клавдии было больное сердце врачи ей и рожать запрещали, но она очень мечтала о ребенке, и ради сына решилась. Родила Денисычу мальчика, а после родов совсем стало плохо. Денисыч Клавдию любил без памяти, по дому всю работу взвалил на себя, ни пакет молока ей не позволял носить: “Ну что ты, врачи запретили”, повторял он.
За ребенком присматривал сам, еду готовил. Клавдия все сокрушалась:
Ты бы хоть не позорил меня! Бабы засмеют, всё на мужике!
А бабы только завидовали:
Ой, Клавочка, дала бы хоть на денек своего Денисыча напрокат, пожить бы твоей жизнью!
Клавдия лишь улыбалась в ответ. С улыбкой и ушла из жизни. Денисыч утром нашёл её уже холодной. Плакал дня три, потом стал заниматься сыном.
Мальчику тогда как раз четырнадцать лет исполнилось, возраст трудный. После армии сын рано женился, остался жить на Урале, там, где служил. Так Денисыч и остался один. Но не унывал на лавке с молодежью общаться любил.
У сына дочь родилась, Денисыч всё ждал семью сына в гости, но те всё не приезжали работа да хлопоты, фотки внучки видел, а так ни разу не встречал.
И тут заметили односельчане, что Денисыч совсем потемнел: не шутит, на лавочке не сидит. Стали спрашивать. Оказалось пришла телеграмма: внуки на машине в аварию попали. Внучка лежит в больнице, сын погиб.
Вот беда-то… сочувствовали деду всей деревней, только ведь что тут скажешь…
Денисыч принимал соболезнования, только легче не становилось. Сына жалко, но не воротишь, а еще жалче внучку пятнадцатилетняя девочка, лежит в коме, а ей бы жить да жить… Душа у Денисыча разрывалась от боли.
Главное невестка больше не писала, на телеграммы не отвечала, трубку не брала. Каким образом узнать, как внучка? Ни разу её не видел живьем, а всё равно любил. На Клавдию в юности похожа по фотографиям.
Денисыч собрался было поехать в город, где сын жил, как вдруг, накануне, к дому подъехала машина. Вынесли носилки. В дом почти без стука зашла какая-то дамочка. Старик не сразу понял жена покойного сына. Следом за ней внесли носилки, на которых лежала внучка. Прямо на диван девочку свалили и ушли.
Она парализована с головы до ног. Мне такая дочь не нужна. Я еще замуж выйду и рожу здорового ребенка! бросила невестка.
Так я же не врач! только сказал Денисыч.
Врач не поможет. Ей только сиделка нужна. Не хотите возиться закапайте её живьем, я не собираюсь губить жизнь. Я ей не сиделка! и хлопнув дверью, ушла.
Да ты ей и не мать! крикнул вдогонку Денисыч.
Вот тогда стало ясно, почему сын с семьёй не приезжал: такую жену только на рынок ругаться брать, а по гостям ездить ни-ни. Как же так сына в такую хваткую и жестокую бабу угораздило?.. Только теперь уж не спросишь. Знал бы, что она от дочери откажется и в гробу бы перевернулся.
Остались вдвоём: Денисыч и внучка. Девочка и правда лежала под параличом ни рукой, ни ногой. Но Денисыч не привыкать: и по хозяйству, и ухаживать умеет. Да и смысл в жизни появился главная цель: внучку на ноги поставить.
Врачи отказались, выписали из больницы сами не понимали, как она жива осталась: травмы несовместимые почти с жизнью. Остались народные средства и знахари. Знахарки в деревне не было, а ближайшая далеко. Парализованную к ней не повезёшь, а она на дом не ездит. Что делать не ясно…
Так Денисыч чуть ли не каждую неделю к знахарке ездил брала она за травы и настои, но денег больших не просила стариков пожалела. Год прошёл, а внучка ни рукой, ни ногой, так и лежит колодой, и толком не говорит только мычит невразумительно.
Иногда старик замечал: по щеке внучки катится слеза. В такие минуты сердце его рвалось. Думал, что скучает по матери и отцу. Разговаривал, книжки читал, а она лишь глазами смотрела. Им обоим очень тяжело было.
И вот однажды вечером, когда дед сидел у кровати, в дом ввалилась пьяная компания молодых. Оказалось, что Денисыч по невнимательности не закрыл входную дверь. Толпа после гулянки возвращалась, увидела свет, знали, что тут парализованная девушка. Кому-то пришло в голову мол, пойдём, позабавимся: не сопротивляется, значит всё можно…
Дед, быстро снимаем с внучки одеяло, а ноги разводи шире! Сейчас жребий кинем кто первый… орал самый пьяный.
Помилуйте, ей пятнадцать! возразил старик.
Погоди, зубы только почищу, ответил Денисыч, а сам мигом на кухню, открывает подпол и кричит: “Взять!”
И из подпола выскакивает громадный алабай. Как давай кусать их за штаны, едва главному причиндалы не отгрыз!.. Остальным на заднице дыр наделал. Вот они и бегут по деревне штаны наполовину спущены, народ хохочет, а алабай по стеклу выпрыгнул и гнал до самой окраины.
Приходит Денисыч в комнату а там внучка НА КРОВАТИ СИДИТ и кричит в окно:
Муктар! Муктар! Дедушка, держи его, чтоб не убежал!
Старик аж прослезился. С тех пор внучка пошла на поправку. Сперва просто руками стала шевелить, потом и ходить начала. То ли отварами знахарки, то ли от страха, но разговорилась, говорила без умолку наверстывала молчание. А собака эта откуда? Алабай Муктар некогда жил у сына Денисыча, а когда беда пришла, невестка избавилась и от дочки, и от пса.
Собаку она привезла вместе с девочкой, только деду ничего не сказала. Когда невестка ушла, Денисыч пошёл ворота за ней прикрывать, смотрит у ворот собака сидит: худая, глаза тужурные, слёзы настоящие. Дед и не знал, что у сына пес был. Конечно, выгнать не мог забрал к себе.
Муктар служил верно, а в тот вечер просто сидел в подполье лето было душное, чтобы пес от жары не мучился, дед днём Муктару подвал открывал, вечером выпускал, а в тот раз не успел. Если бы Муктар был наверху, эти бы уроды в дом не забрались.
Внучка потом рассказала когда плакала, скучала по псу. Дед обычно держал его во дворе, в дом не пускал а сказать не могла.
Муктар, прогнав пьяниц, вернулся домой, и облизал лицо своей маленькой хозяйке скучал по ней страшно. Так с тех пор и стали жить: дед, внучка и алабай. О матери никто больше не слышал сгинуло зло само собой.
