Я потеряла желание помогать свекрови, когда узнала, что она сделала. Но и бросить её тоже не могу.
У меня двое детей. Оба от разных отцов. Первый ребёнок дочь, Анфиса, сейчас ей уже шестнадцать лет. Отец Анфисы исправно платит алименты, поддерживает с ней связь, несмотря на то, что давно женат вторым браком и у него ещё двое детей. Но о дочери он не забывает.
Сыну же моему повезло меньше. Два года назад мой второй муж тяжело заболел, и через три дня его не стало он скончался в больнице. С тех пор прошло немало времени, но я до сих пор не могу поверить в его смерть. Порой кажется, вот-вот откроется дверь, войдёт он, улыбнётся мне и скажет: «Доброе утро». В такие моменты весь день слёзы на глазах.
Всё это время я старалась быть особенно чуткой к матери покойного мужа, Галактионе Андреевне. Ей было не легче, чем мне это ведь был её единственный сын. Мы вместе переживали горе, часто созванивались, встречались, помогали друг другу держаться. Много говорили о нём, вспоминали.
Было даже время, когда мы всерьёз собирались жить вместе, поддерживать друг друга, но в последний момент она передумала. Семь лет будто бы промелькнули: за это время между нами установились по-настоящему тёплые, почти дружеские отношения.
Вспоминаю, когда я ждала сына, Галактиона Андреевна как-то обмолвилась про тест на отцовство, хотя, казалось бы, зачем? Оказалось, в передаче по телевизору рассказывали про мужчину, который воспитывал чужого ребёнка, а потом узнал правду. Я тогда сразу оборвала разговор:
Если мужчина сомневается, что ребёнок от него толку от такого отца не будет, только по воскресеньям и увидит!
Свекровь тогда заверила, что у неё сомнений нет, она уверена, что я жду ребёнка от её сына. Я думала, что после рождения сына она всё же предложит сделать тест на отцовство но ничего не сказала.
Этим летом Галактиона Андреевна сильно заболела, очень ослабла, и я настояла, чтобы она переехала поближе ко мне. Нашла через агентство квартиру, собирались покупать. Но тут её госпитализировали, и для оформления документов агенту понадобилось свидетельство о смерти её мужа. Она сама не смогла пойти искать, и я пришла к ней домой и стала перебирать бумаги в её папке.
Когда я рылась в этих бумагах, на глаза вдруг попался неожиданный документ самое настоящее заключение теста на отцовство. Оказалось, когда моему сыну был всего два месяца, свекровь провела тайно этот тест, и документ подтвердил, что отец действительно мой муж.
Я была потрясена. Значит, она всё это время мне не верила! Я высказала ей всё, что у меня накопилось. Галактиона Андреевна просила прощения, уверяла, что сожалеет о своей глупости. Но у меня на душе теперь покоя нет предательство это или нет, но доверие между нами уже не вернуть.
Теперь мне тяжело с ней общаться, не хочется помогать, как раньше. Но в то же время я понимаю кроме меня у неё никого не осталось.
Не хочу, чтобы мой сын остался без бабушки, и буду продолжать ей помогать. Только уже той прежней, искренней тепла и доверия между нами, наверное, не будетНо теперь всё иначе. Я словно увидела невидимую трещину между нами, и уже не могу сделать вид, что её нет. Наверное, однажды я смирюсь: каждый ведь по-своему справляется со страхом и потерей. Галактиона Андреевна поступила так не потому, что хотела меня обидеть просто не смогла по-другому отпустить свои тревоги. Я продолжаю приносить ей продукты, обсуждаю с врачами результаты анализов, слушаю её воспоминания. Иногда ловлю себя на том, что почти прощаю, когда вижу, как она улыбается моему сыну, гладит его вихры точно так же, как когда-то гладила их у своего мальчика.
Порой мне кажется: настоящая семья это не когда между вами нет боли, а когда ты всё равно открываешь дверь человеку, даже если обижен. Делишь чай, заботу, надежду. Я держусь ради сына, ради себя и, наверное, ради неё тоже.
Ведь жизнь так быстро меняется, и если мы научимся прощать, может, в конце концов простим и самих себя.
