Открывай, мы приехали
Лизонька, это тётя Галина! в трубке звенел её голос, радостный, но такой приторный, что аж по спине мороз. Мы через неделю будем в Москве, надо документы оформить. Поживём у тебя неделечку, ну может чуть побольше, ничего ведь?
Я чуть не подавился своим чаем. Вот так просто ни «здравствуйте», ни «как дела», сразу: «поживём». Не «можно ли», не «удобно ли». Просто поживём. Всё.
Тётя Галя, я попытался говорить мягко, рад тебя слышать. Но насчёт пожить Давай я помогу вам гостиницу подобрать, сейчас ведь вариантов масса, можно найти за разумные деньги.
Ты что, в гостиницу нас отправить хочешь? тётка фыркнула так, будто я только что сказать собрался нечто запредельно тупое. На что деньги тратить? У тебя же трёшка от папы осталась! Три комнаты на одного человека!
Я прикрыл глаза. Ну, пошло-поехало.
Квартира-то теперь моя, тётя.
Твоя?! в её голосе проснулся ледяной укол. А отец-то твой он наш или как? Разве не одной кровью с нами? Родные ведь мы, Лиза! Ты нас как чужих в гостиницу как собак каких-то!
Я никого не гоню. Просто в квартире вас принять не могу.
Это почему?
«Потому что последний раз вы мне жизнь превратили в сущий кошмар», подумал я, но вслух сказал только:
Обстоятельства, тётя Галя. Не получится у меня.
Обстоятельства! уже раздражённо буркнула она. Три пустые комнаты, а у неё обстоятельства! Покойный твой отец свою семью бы в жизни за дверь не выгнал. А ты вся в мать уродилась, такой же…
Тётя…
Что тётя? В субботу приезжаем, ближе к обеду. С нами Игорь и Петя. Встретишь по-человечески.
Я же сказал, не смогу.
Лиза! резко, властно. Это мы обсудили. В субботу ждёмся.
Короткие гудки в трубке.
Я медленно положил телефон на стол, посидел, уставившись в мглу, потом тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула.
Как обычно.
Два года назад тётя Галина уже «гостила». Приезжали тогда вчетвером, обещали на три дня, затянулись на две недели. Я до сих пор хорошо помню этот хаос: её муж Игорь разваливался на моем диване в ботинках, смотрел телевизор до глубокой ночи. Петя, их сын-детина, двадцати с лишним лет, спускал весь холодильник и ни разу не помыл за собой ни одной тарелки. А сама тётя Галина на кухне правила бал, причитая про «всё не так» от скатерти до плитки.
Когда они наконец съехали, у меня в кресле горела дырка, в ванной полка разбилась, а на ковре засохли какие-то мутные пятна. Ни за продукты, ни за свет ни копейки никто не дал. Быстро собрались, бросив: «Спасибо, Лиза, ты настоящая душа!»
Я потер лоб.
Нет. Больше так не будет. Пусть тётя кричит про отца и родственные обязанности дверь будет закрыта. Пусть в субботу хоть весь подъезд на уши поставит.
Я взял телефон и открыл браузер. Найду им гостиницу: приличную, чистую, с завтраком. Скину им адрес и прямо напишу: это максимум, чем готов помочь.
А не поймут не мои теперь заботы.
Два дня прошли в абсолютной тишине. Я работал, гулял по набережной, готовил себе простые русские ужины и почти убедил себя, что тот звонок лишь кошмарный сон. А вдруг они передумают? А вдруг на других родственников пересядут?
В четверг ближе к вечеру опять звонок. На экране «тётя Галина», и у меня внутри всё сжалось.
Лиза, привет! бодро ворвалась она в тишину. Мы завтра приезжаем, на Ленинградском в два дня будем. Встретишь нас, покормишь по-нормальному с дороги ведь надо поесть!
Я медленно сел на диван, сжал телефон.
Тётя Галина, я разделял слова, я же предупредил. Я вас не пущу. Не приезжайте ко мне.
Ой, ну брось! она засмеялась, будто я скомкал дурацкую шутку. Что ты как ребёнок, честное слово! Мы уже билеты купили!
Это ваши вопросы.
Лиза, ты что? недоумённо помолчала, потом привычный напор. Ты семья или кто? Семья должна помогать, это закон!
Я вам не должен.
Должен ещё как! Отец твой, помяни его…
Тётя, хватит! Я сказал нет. Это последнее.
Тётя громко вздохнула, будто заставляет себя терпеть:
Лизонька, твоё мнение тут никого не интересует, понимаешь? Мы родня, а ты хандришь, словно чужие! Завтра в два не забудь!
Я…
Всё, целую, ждёмся!
Гудки.
Я уставился в потухший экран. Внутри разлилось что-то горячее, злое. Я зашагал по комнате, туда-сюда, как зверь в клетке.
Ну что ж, не волнует моё мнение? Прекрасно. Замечательно.
Я резко остановился.
Ну уж нет, дорогая тётушка.
Я набрал номер, нашёл в контактах «Мама».
Алло, Лизонька? мамин голос тёплый, немного удивлённый. Что-то случилось?
Мам, привет. Можно я к тебе приеду? Завтра. Недели на две, может чуть больше.
Пауза.
Завтра? Ты же недавно приезжал…
Знаю. Очень надо. Работаю удалённо, с ноутбуком мне всё равно. Примешь?
Конечно, приезжай, сынок, тебе всегда рада. Всё ли у тебя хорошо?
Всё нормально, мам. Соскучился, вот и всё.
Я сбросил вызов, улыбнулся. В субботу к обеду тётя Галина с её компанией будут стоять у запертой двери. Могут хоть час звонить, кричать, ругаться в подъезде хозяина дома не будет. Не в магазин, не в соседнем дворе далеко, в другом городе, за триста километров.
Я открыл приложение, купил билет утренний поезд, шесть сорок пять. Идеально, пока тётя дойдёт до моего дома, я уже буду пить чай у мамы.
Пусть родная кровь не вода, но иногда «нет» полезно услышать и самым близким.
В вагоне поезда я слушал стук колёс, представлял выражение лица тётки перед дверью. Глаза слипались, голова гудела, но на душе покой.
Мама встретила на вокзале, обняла крепко, привезла домой. Накормила горячими блинами, чаем напоила, уложила отдыхать.
Потом поговорим, сказала, забирая чашку. Сперва отдохни.
Я провалился в сон, как только коснулся подушки.
Проснулся от звона телефона. Рука прошарила тумбочку, глаза сфокусировались. «Тётя Галина».
Лиза! даже сквозь трубку звучало её негодование. Мы уже двадцать минут под дверью! Почему не открываешь?!
Сел на кровати, потер лицо.
За окном солнце клонилось к закату проспал полдня.
Потому что меня там нет, ответил я, и даже усмехнулся.
Как нет?! А где ты?!
В другом городе.
Пауза. Потом взрыв:
Ты совсем совесть потерял?! Знал, что мы едем и сбежал?! Как ты можешь?!
Очень просто. Я предупреждал, что не пущу. Вы не послушались.
Да как ты смеешь! она захлебнулась от злости. Наверняка у кого-то из знакомых ключи есть! У соседки или друга! Пусть откроют! Мы и сами поживём не маленькие, справимся!
Я опешил. Вот это да. Вот это наглость.
Тётя, ты это серьёзно?
Абсолютно! Мы с дороги, устали, а ты тут выкрутасы!
Я и не собирался жить с вами в одной квартире, а уж тем более пускать без меня.
Да ты…
В дверь постучала мама домашний халат, растрёпанные волосы, прищур. Молча протянула руку, я отдал ей телефон.
Галина, мамин голос как лёд, это Вера. Слушай, не перебивай.
В трубке невнятное бульканье.
Юрий терпеть тебя не мог, спокойно сказала мама. Всю жизнь. Я это знала лучше других. Так вот прекрати лезть к его дочери. Что тебе надо от неё?
Тётка что-то бормочет, путается.
Вот и хорошо, отрезала мама. Больше Лизе не звони. Никогда. У неё есть кому помочь, и это не ты. Всё, разговор окончен.
Мама нажала отбой, вернула телефон.
Я смотрел на маму, удивлённый.
Мам Ты Такого никогда не видел.
Она фыркнула, поправила халат:
Твой отец меня научил. С Галиной иначе нельзя один раз жёстко рявкнешь, год помнит.
Мама вдруг улыбнулась и морщинки пошли лучиками:
До сих пор работает, представляешь?
Я засмеялся громко, искренне, выпуская всё накопленное. Мама подхватила мой смех.
Ладно, махнула она рукой на кухню, идём чай пить. Расскажешь, что у вас там было…
