Дача. Она всё поправит.
Ты ума лишилась, что ли? Я же Валентине сказала, что ты приедешь! Договорилась специально, чтобы она тебе самый лучший кусочек оставила!
Ирина застыла с пакетом у входа. Свекровь, Людмила Андреевна, стояла в дверях кухни, руки на груди, смотрит так, будто Ирина не мясо купила, а в Госдуме беспорядок устроила.
Людмила Андреевна, я просто не успевала на рынок, Ирина старалась говорить спокойно. После работы еще платье ваше забрала из химчистки, потом в аптеку пришлось заскочить…
А позвонить? Предупредить нельзя было? Валентина ждала тебя до самого закрытия! А потом час за уши меня держала, что я её подвела!
Ирина поставила пакет на стол. Где-то внутри противно ёкнуло.
Мясо отличное, свежее, вытянула упаковку, показывая свекрови. Вот, говядина мраморная, охлажденная…
Свекровь и смотреть не стала. Подошла, с брезгливостью двинула пакет пальчиком.
Магазинная течь, сплошная химия. Серёжа такое есть не станет у него желудок слабый.
Серёжа сам это мясо на прошлой неделе купил, вырвалось у Ирины.
Зря сказала. Людмила Андреевна вспыхнула.
Вот именно! Муж сам по магазинам мотается, пока жена бог знает чем занимается! Три года, Ирина, как в семье, а толку ноль. Готовить толком не умеешь, по хозяйству ни помощи, ни толку… детей заводить не спешишь…
Людмила Андреевна, так нечестно…
Не честно?! фыркнула свекровь. Я своей свекрови ноги целовала и слова лишнего не сказала! А ты? Указания в упор не видишь, сама себе на уме…
Людмила Андреевна резким жестом сняла сумку с вешалки. Каждое движение как плеть по нервам.
Серёже давно говорю разводись, пока не поздно. Найдёшь себе нормальную хоть ценить будет.
Махнула и не договорила, натянула туфли как попало даже не нагнулась задник поправить.
Ирина замерла в проеме кухни, крепко держась за косяк.
До свидания, Людмила Андреевна.
Ответа не дождалась. Дверь за ней захлопнулась, тишина разлилась по квартире. Ирина медленно присела на холодный кухонный пол. Мраморная говядина одиноко лежит на столе, противно смотреть. Ни на мясо, ни на идеальную чистоту, ни на снимки со свадьбы по стенам те, где Людмила Андреевна улыбается как будто во время зубной боли.
Три года. Три года сил и стараний. Учила любимые Серёжины рецепты, терпела уикенды у свекрови, где картошка обязательно должна быть кубиками, а не брусочками. Улыбалась, кивала, просила прощения за чужие промахи.
А всё равно без толку. Всё равно «лучше бы развёлся».
Прижалась затылком к стене: потолок давно пора белить. Надо бы Серёже сказать.
Хотя, теперь какая разница.
Две недели прошли как в окопе на чужой территории. На звонки свекрови отвечал муж, воскресные застолья отменялись под предлогом кучи дел, случайно пересеклись короткое «здрасьте» и бегство.
А потом позвонил нотариус.
Дедушка Ирины, почти незнакомый человек, ушёл из жизни. Оказалось, старик оставил ей дачу, сорок километров от города, землица в товариществе с говорящим названием «Берёзка».
Надо хотя бы навестить, Серёжа вертел связку ключей с облезлой собачкой на брелоке. Давай в субботу выберемся?
Ирина кивнула, мол, хорошо.
Но не учла одного.
Серёженька, я с вами! на пороге возникла Людмила Андреевна, с утра пораньше, в резиновых сапогах и с корзиной. Там грибные места должны быть Валентина рассказывала.
Ирина без единого слова пошла собирать термос. Впереди красивый, только в кавычках, день.
А дача выпала именно такой, какой представляла себе Ирина: кособокий домишко, заросли на участке, забор на двух гвоздях и надежде. Пахнет сыростью и старыми газетами.
Серёж, тихо дёрнула мужа за рукав, давай продадим? Ну что мы тут будем? Каждые выходные мотаться, в грядках ковыряться… Это же не наша жизнь.
Серёжа только открыл рот, но…
Какое продадим?! Людмила Андреевна появилась тут же, как из земли. С ума сошли!? Своя земля! Я бы отдала за такое счастье…
Обняла руками грудь, глаза блестят подозрительно.
Давайте мне ключи. Я тут всё в порядок приведу, цветы посаджу, ремонт сделаю. Через год спасибо скажете!
Ирина оценила скептически: утопает в прошлогодних листьях, но глаза сияют.
Людмила Андреевна, тут работы…
Ира, Серёжа сжал её локоть пусть маме радость будет. Тебе жалко, что ли?
Жалко не было, просто странно. Но спорить хуже.
Ирина молча вручила свекрови ключи с облезлой собачкой.
…Два месяца как в тумане. В необычном, сюрреалистичном. Свекровь звонила только по делу, не появлялась без приглашения, не упоминала мясо с рынка, отсутствие внуков или нарезку картошки. В голосе бодрость: «Серёженька, всё отлично! Я занятА! Перезвоню!»
Ирина не понимала ничего. Что там? Затишье перед бурей? Может, заболела и скрывает?
Серёж, спросила как-то вечером, с твоей мамой всё в порядке?
Да, пожимает плечами. На даче всё делает, времени на сон нет.
В пятницу позвонила свекровь сама.
Жду вас завтра! Шашлычки сделаем, покажу свой участок. Такую красоту навела, сами увидите!
Серёж, Ирина мотнула головой, когда муж передал приглашение, два месяца тишины, а теперь опять всё заново…
Ир, мама старалась… Обидится, если не приедем.
Она всегда обижается.
Ну пожалуйста, глянул так жалобно, что Ирина сдалась.
Суббота…
А в субботу как подменили. Людмила Андреевна встречала у калитки, в светлом сарафане, руки загорелые, щеки алые. Не та натянутая маска настоящая улыбка разгладила морщины, будто лет десять сбросила.
Приехали! Наконец-то! распахнула объятия, и Ирина, забывшись, позволила себя обнять. Пахнет землёй, укропом и мёдом.
Земля преобразилась до неузнаваемости. Грядки вдоль забора ровными рядами, забор теперь крепкий, смородина с нежными листочками, под окнами русские бархатцы цветут.
Пойдёмте, всё покажу! потащила за собой: здесь клубника, сорт знатный соседка поделилась. В июне первые ягоды. Здесь помидоры, огурцы. На зиму закрутки наделаю всё вам отдам, себе парочку банок!
Ирина переглянулась с Серёжей. Тот не менее ошарашен.
Мам, ты одна всё это сделала? он оглядывает участок.
А кто ж ещё? засмеялась легко и молодо. Руки работают, голова на месте. Соседки подсказывают по мелочи. Тут народ душевный, не то что в городе.
В доме свежие занавески, окна чистые, вышитая скатерть. Пропал запах сырости, теперь пироги и травы.
Вот, выставила на стол банку молока, свёрток в пергаменте. У Зинаиды взяла она через два дома живёт. Молоко своё, коза. Мясо домашнее, бычка держит. Творожок, сметана всё вам.
Ирина смотрела на свёрток. Своё мясо, хотя ни слова упрёка по поводу Валентины.
Людмила Андреевна… вам правда хорошо здесь?
Свекровь опустилась на табурет, что-то мягкое мелькнуло в глазах.
Ирочка, впервые так назвала, я всю жизнь мечтала о земле, доме, работе руками. В городе задыхалась, даже сама не понимала почему. А тут…
Махнула в сторону окна.
Здесь я живу.
Домой ехали в молчании, банки с молоком и творогом побрякивали на заднем сиденье.
Слушай, нарушил тишину Серёжа, может, теперь и детей можно заводить? Есть, куда на лето отправлять.
Ирина фыркнула, но улыбнулась.
Я ведь хотела эту дачу с рук спустить, прямо в первый день. Думала, зачем… А она взяла и всё исправила между мной и твоей мамой. За два месяца то, чего три года не выходило.
Серёжа притормозил на светофоре, повернулся.
Мама была просто несчастлива. А теперь нет.
Ирина кивнула. За окном горели фонари, впереди квартира с фотографиями, и за три года впервые возвращаться домой хотелось легко.
Надо бы ездить к ней, сказала тихо.
И сама удивилась, что говорила это искренне. По-настоящему, знаешь?
