Папина дача
Ольга узнала, что дачу они с отцом продали, совсем неожиданно. Случайно услышала об этом по телефону, когда звонила из городского телеграфа маме. Подключили не туда, как будто сама судьба решила вмешаться. Слышит чужой разговор, а там два знакомых голоса мама с тётей Ириной обсуждают продажу. Дача ушла, выгодно продали, теперь и денег немного можно Ольге помочь, вот радость!
Голос матери, родная казачка из Воронежа, звонкий, до боли знакомый. Голос Ирины, её сестры, маминой ровесницы, горячий, живой. Электричество гонит их речь по проводам меж двух городов. Ольга физику плохо понимала, отец заставлял по вечерам учить законы, но мир казался ей совсем иным.
***
Папа, почему в сентябре солнце другое?
Разве? Каким оно тебе кажется, Оленька?
Мягче, спокойнее. В августе жгло, а теперь ласковое.
Это положение Земли меняется, доченька! Вот, физику учить надо! Держи яблоко! рассмеялся отец, кинул ей огромный наливной плод, пахнет медом и дождём.
Антоновка?
Нет, полосатое коричное.
Ольга откусила, хрустят соки лета, белая сладкая мякоть на языке, как чудо. Сорта яблок ей, как и законы физики, были непонятны. А ведь она, восьмиклассница Ольга Соколова, второй год страдает от безответной любви к учителю физики. Мечты за гранью тетрадных листов, законы космоса, всё кружит голову. Папа один понимал её без слов по глазам, по грусти, по потере аппетита.
Оля жила на даче, где папа был по-настоящему счастлив. Там он весело насвистывал, работал в саду, строил, а дома отдавал лидерство маме и сестре. Мать была красивой высокая, с огненно-рыжими волосами, начитанная, заведующая военной библиотекой. Хну варила с травами и выходила из ванны в полотняном тюрбане. Папа скромный, ниже ростом, старше почти на десять лет, незаметный в сравнении с мамой. Когда-то сказала сестре: Саша у нас неприметный. Мужчинам красота не нужна. Ольга услышала обиделась.
Папу называли солдатики те, кто служил под его командованием в армии. В их маленькой двухкомнатной квартире часто спали командировочные, папа помогал устроиться на работу, поддерживал. После увольнения во времена хрущёвских сокращений работал механиком на липецком телеграфе, а солдатики помогли строить дачу. Домик с верандой, где Оля любила читать, папа приносил ягоды, фрукты. Это было её счастье. Мама дачу не жаловала, приезжала редко, берегла руки длинные ногти, гладкая кожа. Папа с любовью целовал их.
Такими руками только книги выдавать, а землю копать не дело, смеялся отец, подмигивал дочери
***
Первые капли сентябрьского дождя застучали по крыше веранды. Весело, без тоски. Ольга убрала книгу.
Оля, спускайся, мама с Ириной скоро приедут, надо к обеду готовиться, сказал папа, его голос на даче звучал иначе.
Оля задумалась, глянула на тяжёлое небо. Дождь намочил лицо, обняла себя, чтобы согреться. На крыше будто ближе к солнцу и ветру, дальше от школьных заданий и законов физики. Всё забывалось. В другой город, на журфак, она поедет там свои порядки, новые задачи.
В первой неделе сентября Ольга жила на съёмной квартире, хозяйка по углам, соседка студентка. В институте преподаватели с сильной харизмой, все в них чуть-чуть влюблены. После пар тоска по дому, по даче, одиночество на улицах чужого, огромного города. Еда в столовой, прогулки до темноты, необычные запахи. Папин ящик с яблоками благодарность хозяйке, а Ольга плакала втайне от всех.
В общежитии оказались соседки из ГДР Виола, Магда, Марион. От немецкой речи голова раскалывалась, ходила курить, стреляли сигареты и с удивлением платили за них рубли. Наши поражались их немецким колбасам, те удивлялись домашним соленьям, ели помидоры с жареной картошкой. Их зимнюю обувь, оставленную, разбирали по кухне.
***
Оленька, нашинкуй капусту, а я морковку из грядки достану. Бульон сварился.
Кухонные окна затянуло паром, капустный кочан раскрылся, лист вкусный, сочный. Ольга отрывает, пробует земляне жизни. Стучит по доске, капуста благоухает. Открыла окно осенняя листва, дым костра, яблоки.
Видела отца лопата тяжело входила в землю. Оля знала спина у него болела. Кинула нож, побежала, обняла за пояс, папа повернулся, поцеловал в макушку.
Ирина приехала одна мама чувствовала недомогание.
***
Шли годы: институт, брак, работа в Новаторе при авиационном заводе, первый инфаркт у папы, рождение дочери Марии, развод. Всё случилось стремительно муж ушёл, Ольга с малышкой жила на съёмной квартире.
Папа приезжает каждые две недели: продукты, Маришу на руках, хлопоты.
Оля, на маму не сердись, редко приезжает, она дорогу не переносит Да, и у неё, по слухам, кавалер появился
Папа, какой в вашем возрасте кавалер!
Папа горько усмехнулся, замолк, Ольге стало тревожно седина, усталость, перестал насвистывать.
Папа, давай я отпуск попрошу, махнём на дачу с Маришей, пока тепло?
***
Дача утонула в листве, последние октябрьские деньки, бабье лето. Топили печку, чай с чёрной смородиной, Оля пекла драники. Папа сгребал листья, Мариша помогала осенний смех и счастье. Масло шипело, из сада доносился папин свист.
Вечером жгли костёр улица пустая, чужие дачи без людей. Папа хлеб на ветке нанизывал, помогал Марише жарить. Огонь завораживал. Оля вспомнила студенческий отряд в Казахстане: гитара, степь, песни, лица возле костра у каждого своя тайна.
На работе вскоре позвали на собрание парткома решили принять Ольгу в партию. Кандидатура, устав КПСС, заседания Вопросы про развод: кто виноват? Стыд, слёзы, спас коллега, крикнул:
Это собрание хамов, а не коммунистов!
Смешно будет вспоминать позже
Когда совсем стемнело, костёр затушили, подъехала машина, хлопнула дверь. Мама приехала красивая, новое пальто, сосед подвёз с работы. Мариша кинулась к бабушке, папа нахмурился, поцеловал маму без радости.
Кто этот коллега?
Саша, пустое, просто подвёз! Ты не знаешь его
За ужином тишина, Мариша капризничала, мама спрашивает о работе, думает о своём, папа молчит, плечи опустил. Вечер испорчен
***
Год спустя не стало папы. Сердце не выдержало, октябрь был тёплый и солнечный. После похорон Ольга взяла отпуск, поехала на дачу. Маришу оставила с бабушкой.
Ничего не клеилось, урожай яблок невиданный! Раздавала вёдрами, варила варенье с мятой, с корицей как любил папа. Приехал помочь отец друг, Иван Алексеевич, ездили вместе за саженцами в Мичуринск.
Ольга, останусь на пару дней, огород перекопаю, деревья подрежу, ладно?
Иван Алексеевич, спасибо вам!
От Оленька слёзы в глазах, вмиг навалилась непоправимая тоска. Казалось, что папа вернётся, всё исправится. В первые дни, на грани сна, искала причину боли и вдруг понимала: всё, папы нет.
Вина душила не смогла удержать.
Только дачу не продавайте, я буду приезжать, помогать. Вот эту антоновку мы вместе выбирали, ты девчонкой была. Тогда в Мичуринск ехали, Саша всё про тебя рассказывал. Деревья, говорил, дольше проживут. Я торопил, раздражался
Иван Алексеевич пробыл три дня, всё сделал, посадил возле крыльца три жёлтых куста хризантем.
Поздновато, но осень тёплая, приживутся! В память о Саше
Перед уходом обнялись, дождь пошёл, с порывом ветра калитку закрыла. Ольга стояла, смотрела вслед, он помахал рукой Иди, в дом! Дождь долбил по крыше, лепестки хризантем устлали порожек.
Всё здесь папино. Земля, деревья, дожди. Ольга будет учиться, приезжать сюда с Маришей, пока не станет холодно. Весной поедет в Мичуринск; купит белую смородину, как папа мечтал. Надо копить понемногу, может, провести отопление.
***
Весна, первые апрельские снега, и дача вдруг продана. Ольга узнаёт случайно, со слезами слушает новости по телефону, пакует саженец белой смородины подарок памяти от папы.
Жизнь учит, что дом не стены, а те, кто в сердце. Люди уходят, вещи меняются, как дождь, как осеннее небо, но память, как корни в земле, будет жить всегда. Главное суметь сохранить тепло, любовь и прощение, ведь с ними преодолимы любые потери.
