Да она просто вертит моим мужем, возмущалась я, листая телефон, чувствуя, как внутри снова нарастает это знакомое раздражение.
Третий раз за вечер звонит Слава.
Иннусь, прости меня, пожалуйста… голос усталый, виноватый, до боли знакомый. Я понимаю, мы собирались с тобой в театр, но тут… Ну, Ленка говорит, у Славки температура под сорок. Она одна, не справляется. Ну ты же понимаешь?
Как не понимать? Прекрасно понимаю. Да слишком уж хорошо.
Слав, у нас билеты куплены, спокойно отзываюсь, хотя внутри всё кипит. Мы этот спектакль ждали полтора месяца!
Я знаю, зайка. Я всё тебе компенсирую, клянусь. Но это же ребёнок… Я не могу его бросить.
Бросив трубку, тут же набираю подругу.
Ларис, ты представляешь?! хожу по комнате, руками размахиваю. Снова! Уже третий раз за месяц! То сын у него заболел, то у бывшей машина накрылась, то ещё что-то…
Инн, ну может, правда сын болеет? осторожно предполагает Лариса.
Да знаю я! Конечно, болеет. Они все болеют! Но почему она каждый раз ему звонит? Что, совсем без родни и подруг осталась?
Ну…
Да не нукай! резко сажусь на диван. Она им крутит, Лар! Слава у меня добрый, он не видит. Она прекрасно знает: позвони он помчится. Вот и пользуется.
Лариса молчит, а потом выдыхает:
Может, это не она проблема?
А кто тогда?! замираю.
Просто подумай. Если женщина звонит бывшему, и он сразу мчится кто манипулирует, а кто позволяет?
Открываю рот и тут же закрываю. Чувствую, как внутри всё неприятно ёкает.
Ларис, не неси ерунды, отрезаю. Слава ответственный отец. Детей не бросают.
Хорошо, ладно, быстро соглашается она. Я просто так.
Но слова её засаживаются занозой. Колючей, не дающей покоя.
Слава вернулся поздно усталый, помятый, виноватый.
Прости меня, глупца, обнимает меня со спины, зарывается носом в плечо. Я тебе новые билеты куплю. Лучшие. Обещаю.
Я молчу, смотрю в окно, вспоминая сколько уже было этих обещаний? Пять? Десять? Двадцать?
И всегда одно и то же: “Ты же понимаешь”.
Понимаю, думаю я. Но что именно непонятно.
Потом мелочи начали копиться.
Сначала тихо, будто пыль на шкафу. Словно не видно, а проведёшь пальцем и весь налёт тут как тут.
Замечаю: Слава стал телефон прятать. Раньше бросал его куда угодно на стол, диван, в ванной. Теперь всюду с собой. Даже за водой идёт с телефоном.
Слав, а чего это ты трубку везде таскаешь? спрашиваю вечером с улыбкой.
А? Да привычка. На работе звонят всегда.
Ну ладно.
Потом открываю его календарь на телефоне записать, когда театр, на который мы в прошлый раз не попали. А там: “Забрать Славку из садика в 16:00”, “Отнести Лене документы на машину”, “Позвонить Л. про прививку”.
Л. Лена. Всё ей. Всё для неё.
Слав, спрашиваю за ужином, размешивая чай до прозрачности, а ты помнишь, когда у меня защита диплома?
Поднимает глаза от тарелки.
Диплома… Ну, вроде в мае?
В марте. Через две недели.
А. Верно. Прости, башка дырявая.
Башка дырявая а про Лену помнит всё до минуты.
И ещё деньги.
Случайно наткнулась на платёжку лежала на столе. Три перевода по тридцать тысяч. Получатель Л. Кузнецова.
Слав, спрашиваю, показывая листок, это что?
Даже не смутился. Только вздохнул.
Лене помогаю. Мать у неё в больнице, деньги нужны были на лекарства. Потом на кружки малышу. Она одна, сама видишь.
Девяносто тысяч, Слав. За три месяца…
Ну и что? Это же мой сын! Я должен смотреть, как они выживают?!
Кладу платёжку на стол.
Конечно, не должен. Просто странно, что ты об этом даже не упомянул.
Не забыл я! Просто знал сразу начнёшь волноваться!
Это “волноваться” прозвучало так, будто я истеричка. Придирчивая, ревнивая.
А потом случай в машине.
Села на переднее на заднем сидении детский рисунок. Дом. Цветы. Солнце. Трое людей. Папа. Мама. Славка.
Меня нет.
Взяла, посмотрела. С обратной стороны: “Папе от Славки. Наша семья”.
Слав, спрашиваю тихо.
А, Славка нарисовал. Прикольно, правда? Талантливый у меня сынок.
Смотрю на рисунок. Потом на него. Потом опять на рисунок.
Слав… Здесь написано “наша семья”.
Ну. Для него семья это я, Лена и он. Он так видит. Мелкий ещё, психология ребёнка.
Кладу рисунок обратно, сажусь, пристёгиваюсь. Всю дорогу молчу.
А потом Лена стала появляться лично.
Сначала за детскими вещами. Потом обсудить лето. Потом просто “решила заехать”.
Лена спокойная, вежливая. Улыбается.
Привет, Инна! будто мы подруги. Не помешала? Слава дома?
И всегда после её визитов Слава становился другой. Задумчивый, на отдалении. Односложно отвечает.
Ты чего? спрашиваю.
Да устал.
Вдруг осознаю я здесь лишняя. Третья, помеха.
Однажды слушаю невольно их разговор дверь в ванную не совсем закрылась.
Леночка, не плачь… Я помогу, конечно помогу. Ты знаешь, я рядом всегда.
Голос обволакивающий, тихий, почти нежный.
Присела на диван. И накрыла внезапная ясность.
Кто-то манипулирует? Нет. Просто Слава разрешает. Потому что ему так удобно.
Три дня носила всё в себе. Не устраивала сцен. Просто наблюдала, как энтомолог, изучающий редкую букашку под стеклом.
Что увидела? Слава знает расписание Лены лучше моего. Помнит кружки, воспитателей, прививки. В календаре всё расписано по минутам. А у меня защита забыл.
Постоянно кто-то пишет телефон вибрирует. Слава тут же хватается, лицо смягчается, становится виноватым, будто делает что-то постыдное.
Вечером звонок, Слава в душе. На экране “Лена”.
Рука сама берет трубку.
Слав? плачет Лена. Славочка, можешь приехать? Мне очень плохо… Ты ведь всегда помогал…
Молчу.
Слав, ты меня слышишь? Я больше не справляюсь. Ты же всегда рядом…
Сбрасываю вызов. Кладу телефон на полку. Сажусь, тихо смеюсь.
Боже, какая же я дура. Слепая дура.
Слава выходит из душа мокрый, в полотенце, с мокрыми волосами.
Тебе Лена звонила, говорю спокойно.
Он замирает.
Ты что, трубку подняла?!
Подняла. Встаю. Смотрю прямо. Она плакала. Говорила, что плохо. Что ты всегда рядом.
Ищу на его лице следы сожаления, но там только замешательство.
Инн, ну Лена сейчас на грани… Ей никто не нужен, только я. Не могу бросить!
Бросить? улыбаюсь. Вы развелись три года назад. Ты уже давно не муж. Она бывшая. Ты давно “бросил”.
Но ведь сын общий!
И что это значит? подхожу ближе. Что ты обязан мчаться по первому её зову, тайком от меня переводить ей деньги, помнить каждую её встречу?
Ты всё преувеличиваешь!
Я?!
Внутри что-то лопается. Беру сумку. Начинаю собирать вещи.
Знаешь, Слава, я долго винила Лену. Думала, она тобой крутит, манипулирует, никак не отпустит. А на самом деле проблема в тебе. Ты сам позволяешь это делать. Более того тебе так удобно. У тебя две жизни: бывшая жена, которой ты нужен, и я, которая всё терпит. И ты не выбираешь. Потому что так проще для тебя.
Инн, не уходи…
Я не ухожу, тихо. Я выхожу. Из вашего треугольника, где моё место всегда самое последнее. Я не воюю с вашей прошлой семьёй. Просто выхожу из вашей игры.
Слава стоит мокрый, растерянный, жалкий.
Инн, ну давай обсудим!
Обсуждать нечего, надеваю куртку. Ты выбрал всё это сам, задолго до меня. Просто я раньше не замечала очевидного. А теперь вижу. Кристально ясно.
Открываю дверь.
Прощай, Слава. Передай Лене привет. Теперь пусть звонит тебе сколько захочет.
Дверь закрывается за мной тихо, почти неслышно.
Проходит месяц.
Сижу в кафе с Ларисой.
Ну как ты? спрашивает она осторожно.
Хорошо, улыбаюсь. Честно, хорошо.
Это правда. Первую неделю было тяжело всё внутри болело, хотелось позвонить, вернуть, объясниться. Но выдержала. Сняла маленькую студию, подрабатываю репетитором, диплом защитила.
Слава звонил часто. СМС писал длинные, путаные, каялся, объяснялся.
“Инна, прости меня, глупца. Я всё осознал. Давай попробуем заново”.
Я молчала. Потому что знала: нет смысла. Проблема не в Лене. Проблема в нём. Пока он сам не поймёт ничего не изменится.
А он? спрашивает Лариса.
Слава? удивляюсь. Не знаю, мы не общаемся.
Лариса кивает. Потом спрашивает:
А ты не жалеешь?
Думаю. Нет. Не жалею. Странно, но правда нет. Легче стало, будто тяжёлый мешок сняла с плеч.
Я выбрала. Допиваю кофе. За себя. Не за кого-то.
Лариса улыбается.
Значит, ты стала взрослой.
Скорее, просто научилась себя уважать.
Слава остался один.
Лена, кстати, почти сразу перестала звонить и нуждаться. Без меня, зрителя, их спектакль оказался никому не интересен. А когда Слава попытался вернуть тот прежний уют Лена сказала холодно:
Ты выбрал тогда её, вот и живи с этим. Я свою жизнь наладила, помощь твоя не нужна.
Слава искал встречи со мной, дежурил у дома, писал длинные письма. Я была твёрда.
Слава, отпусти меня. И себя отпусти. Ты всегда хотел две жизни сразу. А я хочу жить одну. Но настоящую.
Шла по вечернему Питеру, всматривалась в оранжевый свет фонарей и думала: как же всё просто. Я так боялась одиночества, так цеплялась за Славу. А стоило отпустить и не потеряла ничего.
Потому что тот, кто не выбирает не может дать настоящего.
А я заслуживаю только настоящего.
Интересно, думается мне, а стоит ли Славе возвращаться обратно к Лене? Если со мной у него не вышло…
