Ты не поверишь, что у меня тут произошло…
Пап, откуда у тебя тут обновки? Ты что, лавку антикварную грабанул? спрашиваю, глядя на белую вязаную салфетку, которую вдруг нашла на своем комоде. Я даже не знала, что ты любитель ретро. У тебя прямо стиль, как у нашей бабушки Зои…
Ой, Кристиночка! Ты-то как появилась, даже не позвонила! тут Олег Петрович из кухни вышел, весь как-то нервный. Я ну, мы не ждали тебя
Он старался делать вид, что все нормально, но глаза у него виноватые какие-то.
Я вижу, что не ждали, бурчу, проходя в гостиную, где сюрпризы только начинались. Пап, объясни, что тут вообще творится?
Квартира ну совсем не узнаю!
Когда мне ее бабушка оставила, там было, честно, страшно. Старомодная советская мебель, пузатый телек на облезлой тумбочке, ржавые батареи и местами отклеивающиеся обои Но это было мое собственное жилье.
Тогда я немного накопила тысяч сто рублей, наверное, и все ушло на ремонт. Сделала все в скандинавском стиле: светлых тонов, минимализм, чтобы двушка казалась просторнее. Все сама подбирала шторы, пушистые ковры
А теперь мои толстые, плотные шторы сменили на какой-то капроновый тюль из «Ленты». Итальянский диван завалили синтетическим пледом с тигром, прямо как в девяностых. На столе розовая пластиковая вазочка с безвкусными искусственными цветами.
Но это пустяки. А воняет тут рыбой, табаком хотя отец мой не курит!
Кристиночка, слушай наконец заговорил Олег. Тут такое дело Я тут не один. Хотел тебе рассказать, но как-то не вышло.
В смысле не один? застыла я. Пап, мы с тобой договаривались!
Ну доченька, пойми, на твоей маме жизнь не заканчивается. Я еще мужик, до пенсии пару лет, ты чего, мне нельзя второй раз попытаться устроить личную жизнь, что ли?
Ну да, формально права у него есть. Но жить с кого-то в моей квартире?
Родители развелись год назад. Мама восприняла его измену вообще спокойно, будто сбросила с плеч чемодан, и пошла на фитнес, изучать языки, да с подругами тусоваться. А отец встрял: уехал в свою дореволюционную квартиру, где лет десять сдавал ее людям, пока один не уснул с сигаретой. После пожара там жить стало невозможно обгоревшие стены, выбитые окна, плесень! Но не продавал, думал вдруг пригодится.
Крис, не знаю, как быть жаловался мне тогда после развода. Тут жить опасно! К зиме ремонт не закончу, да и денег столько нет. Ну если замерзну судьба такая.
Я не выдержала. Не могла оставить его в этой халупе, пусть и бывший, но отец! А моя квартира пустовала: я только вышла замуж и уехала к Лёше. С учетом его неудачного опыта сдавать квартиры решила, да ладно.
Поживи у меня пока, сказала я. Всё готово, есть удобства. Ремонт у себя делай потихоньку, потом обратно. Только прошу: никаких гостей.
Правда можно? он аж прослезился. Ты меня спасла! Всё будет по-тихому, честно.
Ну-ну.
Пока я вспоминала наш разговор, дверь ванной распахнулась, из пара вышла женщина лет пятидесяти. В моём махровом халате! Любимом! Прямо на ней он едва сходился, формы там внушительные.
Олежка, у нас что, гости? хриплым прокуренным голосом спрашивает, ухмыляется. Предупредил бы, я ж не одета.
А вы вообще кто? смотрю подозрительно. И почему на вас мой халат?
Я Жанна, любимая женщина твоего папы, отвечает. Не нервничай, халат всё равно просто висел.
Я уже закипела.
Снимите немедленно, выдавливаю.
Кристина! взмолился папа, вставая между нами. Ну не надо цирк, Жанночка
Жанночка просто надела чужое, да? перебила я. Пап, ты привёл женщину, да ещё разрешил ей трогать мои вещи?!
Жанна закатила глаза, пошла в гостиную, плюхнулась на плед с тигром.
Вот же грубиянка, заявила. Олег, я бы тебя ремнём отхлестала! Как ты обращаешься с отцом? Его личная жизнь не твой вопрос, девочка.
У меня аж дар речи пропал. На моём диване, в моём халате, чужая женщина меня учит жизни!
До тех пор, пока это не происходит у меня дома не мой, отвечаю.
В твоём? хмыкнула Жанна, смотрит на Олега.
А тот стоит у стены, как школьник, и мечтает исчезнуть.
Папа забыл сказать? улыбнулась я холодно. Это мой дом. Он только в гостях. Всё тут моё, с первого коврика до последней кастрюли. И я тебя пустила, не думала, что будет зоопарк с «любимыми женщинами».
Жанна покраснела, аж пятнами.
Олег? ледяным голосом. Ты говорил, что это твоя квартира! Обманул, да?
Отец сливается с обоями, уши красные.
Ну, Жанночка, просто не так поняла, я не хотел подробностей мямлит он.
Ага, теперь из-за тебя мне тут хамят! огрызается Жанна.
У меня терпение лопнуло.
Вон, говорю тихо.
Что? переспрашивает.
Вон оба. Час вам. Потом будем говорить уже через участкового. Пустила, называется, отца пожить
Собралась уходить, отец схватил меня за рукав.
Доча, ты меня на улицу выгонишь? Ну ты же знаешь, что у меня там творится! Замерзну!
Еле вырвалась, сердце защемило, всё-таки отец! Но на Жанну глянула сидит, смотрит с такой злобой, будто завтра замки поменяет.
Пап, ты взрослый человек, сними себе квартиру, сказала спокойно. Мы договаривались об одних условиях, а ты свою подругу притащил, вещи трогать разрешил. Так что сам виноват.
Ой, подавись ты своим домом! огрызается Жанна. Идём, Олежа, не унижайся.
Полчаса и оба ушли. Отец ушёл молча, сгорбился, только и запомнился мне этим взглядом. Как побитая собака. Но я даже не дрогнула.
Когда они ушли, открыла все окна проветриться, собрала халат, плед, всё, что осталось от Жанны всё выкинула. На следующий день вызвала уборщиц и мастера по замкам. Даже прикасаться к этим вещам было противно.
Прошло дня четыре.
В квартире снова ни единой лишней детали, ни запаха рыбы, ни фальшивых роз. Я жила уже у Лёши, но как-то спокойно стало на душе.
С папой не разговаривала. Через четыре дня он сам позвонил.
Алло, сказала.
Кристин, начал он тяжело, явно под градусом, Ну чего, довольна? Жанна ушла бросила меня
О, как неожиданно, не удержалась я. Она увидела твою настоящую квартиру и поняла, сколько там копаться и копаться?
Он вздохнул.
Да Обогреватель поставил, ночую на надувном матрасе. Она три дня потерпела, потом сказала я голодранец и обманщик. Собрала вещи, махнула к сестре. Сказала время зря потеряла. А мы ведь любили друг друга, Кристина!
Ну, это не любовь, отвечаю. Просто ты искал себе удобнее, она тоже. Не сложилось оба просчитались.
Тишина повисла, но он еще не закончил:
Мне плохо одному, доченька Страшно тут. Можно, я вернусь? Я обещаю один буду! Слово даю.
Я опустила взгляд. Отец сам себе всё это устроил: жене изменил, дочь обманул, Жанне лапшу вешал
Жалко его, но жалость меня погубит.
Нет, папа. Не пущу. Ремонт делай, рабочих нанимай. Живи в том, что сам построил себе. Если нужен совет помогу. Больше никак.
Положила трубку.
Может, жестко, но я больше не позволю никому пачкать мой халат и мою душу. Иногда грязь проще не запускать чем потом пытаться отмыватьА потом наступила тишина, настоящая, неспешная. Я сидела у окна, смотрела на ленивый июньский дождь, слушала, как капли стекают по стеклу. Захотелось горячего чая и любимых старых пирожных.
Я вспомнила, как бабушка Зоя когда-то учила меня держать границы и жить по своим правилам, а не чужим удобствам. Наверное, с её квартиры я и начала учиться быть хозяйкой не только комнаты, но и собственной жизни. Всё, что я построила, делала по-своему, даже если остальным казалось неправильным или неудобным.
Я не плакала и не раздумывала просто приняла всё как есть. Быть доброй не значит позволять себя топтать. Прощать не значит забывать о себе. Вместо чужих людей и чужих запахов я выбрала свой чистый дом, свое пространство, свой покой.
Папа, возможно, ещё позвонит. Возможно, всё как-нибудь у него уладится найдёт он новые отношения, отремонтирует квартиру, научится уважать чужое. А если нет у него всегда будут мои советы, но моей квартиры больше не будет.
А я буду жить дальше, с Лёшей, учиться чужое не пускать под свой плед, не позволять обижать себя ни в чем. Это были мои правила, и впервые за долгое время я почувствовала, что действительно взрослая.
Рыба ушла, плед с тигром выкинут, а мир наконец пахнет как весна свежо, свободно и по-настоящему моё.
И пусть дальше будет только так.
