А почему ты майонез такой выбрала для «Оливье», дешёвый? Я же просила «Провансаль» брать, он сытнее, вкус ощутимее! А этот твой сплошная вода и крахмал, только продукты зря перевела.
Ирина замерла, держа ложку над тазиком, чувствуя, как в животе закипает раздражение, будто кастрюля с пельменями на девятке. Она тяжко выдохнула, чтобы не сыпать солью на и так раненую атмосферу, и посмотрела на свекровь. Тамара Игоревна стояла посреди кухни, уперев руки в бока, и буравила взглядом таз с салатом, будто санитар проверяет продовольственный склад. На ней любимое парадно-выходное платье с люрексом, лице выражение страдальческого величия и вселенской скорби.
А между тем у Ирины сегодня не простой денёк трехэтажный юбилей! Хотелось побыть в ресторане, под живую музыку, в вечернем платье с разрезом до земли, а не на собственной кухне в застиранном фартуке. Но месяц назад их верный «Жигуль» заглох на МКАДе, ремонт вышел в нехилую сумму, и семейный совет во главе с мужем Сергеем постановил: празднуем дома. «Ирка, у тебя такие руки золотые, накроешь стол круче любого ресторана будет!» сказал тогда Сергей, чмокнув жену в макушку. Ну а что делать пришлось согласиться.
Тамара Игоревна, майонез этот как всегда, просто упаковка другая, аккуратно ответила Ирина, продолжая перемешивать всё, что удалось нарезать. Может, помогете бутерброды с икрой доделать? А то гости на подходе.
Икру, небось, по акции взяла? продолжала сверлить свекровь, подбираясь к банке с икрой. Вот же Зёрнышки мелкие, давленые. Эх, Иришка, экономишь на гостях Неправильно. Мы в твои годы, если юбилей так стол ломится от деликатесов, а у вас, как в столовой.
В этот момент в кухню ворвался Сергей выглаженный, надушенный, словно сам на праздник зовёт.
Так, девочки, опять у вас баталии? Ароматы такие, что я в обморок вот-вот Мам, ты чего, праздник ведь! Давай без критики!
Я не критикую, а делюсь опытом, устроила губы в тонкую линию Тамара Игоревна. Мать Ирины далеко, за тысячу вёрст, а кто еще даст совет? Ладно, покажи хлеб буду бутерброды делать.
Ирина отвернулась, чтобы не видеть собственные обиженные глаза в отражении чайника. Пять лет слушала этот опыт, а легче не становилось. Свекровь женщина эпохи тотального дефицита, привыкшая беречь каждый кулёк от молока и мыть пластиковые вилки, а невестка у неё транжирка Маникюр, хорошая обувь это ж блажь и позорная западная мода!
Приготовления шли во всю: кухня охмуряла запахами курицы, чеснока и булочек. Ирина мечталась между комнатами, сервировала стол самым парадным сервизом, крахмалила салфетки, расставляла бокалы. Она хотела идеальной вечера всё-таки тридцатник!
Ближе к пяти часам народ подтянулся: подруги, коллеги, двоюродный брат Сергея с женой, весь скромный контингент. Гости заходили, подарки вручали цветы, приличные конвертики с рублями, сертификаты в «ЛЭтуаль». Душевно, тепло, с отменным оптимизмом!
Свекровь царила во главе стола, зорко наблюдая, кто сколько съел и выпил. Иногда, словно по графику, кидала реплики: «Огурцы пересолены», «В селёдку под шубой яблоко бы а тут нету», «Вино кислое, у меня дома наливочка вот это напиток». Гости кивали, отпускали шутки и старались не ловить пристальный взгляд сковородкой.
Настал миг тостов. Сергей встал, поднял бокал речь получилась чуть не до слёз: какая Ирина хозяйка, жена и вообще человек-загуляй. Ирина растрогалась и в своих глазах уже сияла как новая монетка.
А теперь, чеканила Тамара Игоревна, притихая зал а ну-ка, Серёжа, подай мой подарок он в коридоре, в том большом синем пакете.
Сергей метнулся, притащил огромный пакет, перевязанный ленточкой, внутри что-то громоздкое и шуршащее. Гости с интересом уставились что там? Может мультиварка, может шикарное пуховое одеяло?
Свекровь горделиво водрузила пакет рядом с Ириной.
Ирочка, тридцать лет пора уже и о серьёзности задуматься, расцвет пора, не мини-юбки да рваные джинсы носить. Я долго думала Деньги улетучатся, техника сломается. А вот вещи на совесть век проживут. Вот, передаю тебе самое дорогое своё приданое! Наряды мои молодости, семейная реликвия, можно сказать. Носи с удовольствием, вспоминай добрым словом!
С этими словами растянула ленту и вывалила содержимое прямо Ирине на колени и радостно частично на пол.
На кухне стало слишком тихо, даже холодильник ужаснулся и перестал гудеть. Ирина смотрела на ворох тряпья, который заодно накрыл и её праздничное настроение: резкий дух нафталина, старины, пыли заслонил все остальные ароматы.
Наверху пальто драповое, буро-серое, воротник из искусственного меха с прогрызенными дырочками. Дальше несколько платьев из кримплена прошедших семьдесятые: цвета «кислота», оранжево-зелёные в горошек. Сверху парочка блузок с жабо, пожелтевших и с пятнами. Есть юбка шерстяная, клетчатая, плотнее войлока, колючая, как советский ковёр после снегопада.
Медленно подняла блузку. Подмышкой пятно выдающееся, с советских времён не исчезнувшее. Пуговицы просились на покой.
Тамара Игоревна дрожащим, но громким голосом Ирина. Это что?
Как что?! воскликнула свекровь, сияя. Это мои лучшие наряды! Вот пальто в 82-м в «Детском мире» пять часов очередь отстояла! Оно живое! Почисть, пришей пуговицу и всё, модница! А платья? Это импорт Югославия! В них я на танцы бегала, отца Серёжи охмурила, теперь твоя очередь!
Гости переглянулись, подруга Света прижала рот, чтобы не рассмеяться, Николай сетовал на тарелку, Сергей бросал неловкие улыбки.
Мам, ну это модно вроде бы несмело махнул Сергей. Винтаж нынче!
Ирина ощутила, как к лицу приливает кровь: не просто разочарование, а сокрушительная публичная пощёчина. Свекровь принесла мешок древних, пахнущих нафталином лохмотьев и устроила на глазах у всех представление.
Она встала, скинула с себя пальто оно с глухим стуком упало на линолеум.
Винтаж, Серёжа, это нечто художественное, ледяным голосом выдала Ирина. А это ветошь старая, грязная, пахнет молью и чужими воспоминаниями.
Ирина! ахнула Тамара Игоревна, хватаясь за сердце. Так нельзя! Я же от всей души! Это память!
Посмотрите на пятно! Посмотрите на воротник! Думаете, на тридцатник я достойна носить сорокалетние обноски? Правда? Мне это в подарок?
Да уж, зажрались вы перешла на базарный, свекровь. Видите ли, пятно! Постирать ума не хватит? Хотела из тебя сделать приличную женщину, а ты вон что! Серёжа, ты слышишь?!
Сергей зажался между двумя огнями:
Ну, мам Ну, Ирочка Мама ведь из лучших побуждений Мам, лучше бы посоветовалась
Да что я должна советоваться?! Пальто сейчас дорогое! Неблагодарная! Вот сейчас соберу всё и уйду! Больше мой след тут не увидите!
Это будет лучшим подарком, холодно сказала Ирина.
Повисла гробовая тишина, часы на стене замерли.
Что ты сказала? прошипела свекровь, побледнев.
Сказала: не дам превратить мой праздник в мусорку. Заберите, пожалуйста, свои вещи. Мне не нужно. Ни сейчас, ни никогда. У меня есть чувство собственного достоинства.
Свекровь побелела, схватилась за свои наряды, напихивала в пакет пальто, ломая ногти.
Пошли, Серёжа! Провожай мать! Я из этого дома ухожу! И ты, если мой сын, пошли за мной!
Мам, ну куда я У Иры день рождения, гости Давай я тебе такси вызову.
Ах, вот как! Предатель! Подкаблучник! Мать на эту хамку променял!
Тамара Игоревна схватила пакет и выплыла с достоинством. Хлопнула дверью.
Гости оцепенели. Праздник превратился в пятно на вечере. Аромат нафталина и скандала витал над салатом.
Э ну давайте выпьем за Ирину, попытался кто-то из друзей.
Вечер пытались спасти, но не вышло народ разбредался, бормотая слова поддержки.
После последней пары Ирина молча убирала со стола, хрустя посудой. Сергей сидел с лицом похоронного работника.
Ира, ну зачем так резко? Можно же было по-тихому, потом выкинуть или на дачу Зачем при людях?
Серёжа, а ты не понимаешь разницы? Если бы между нами ладно, но она при всех вывесила мол, ничего ты из себя не стоишь, спасибо скажи за чужое барахло.
Ну просто она так выросла, для неё это ценность Они в дефиците жили
Все жили, Серёжа. Но моя мама подарила мне золотую подвеску, полгода копила. Твоя принесла мешок хлама из запасников, при деньгах. А ты стоял и молчал.
Я не хотел ругани
А я не хочу быть посмешищем. Самое обидное ты даже пятна не заметил. Для тебя главное «винтаж». А для меня плевок в душу.
Она хлопнула дверью спальни. Сергей остался среди остатков праздника. Впервые за много лет ему стало стыдно так, что щёки горели.
Наутро Ирина встала молча, собралась, выпила кофе. Наткнулась у тумбочки на забытый свекровкой шарф колючий, как воспоминание.
Я поеду к твоей маме, сказала Сергею.
Зачем? Мириться? спросил он скорбно.
Нет, отдам шарф и поставлю точки над «и». Самой надо.
Свекровь открыла дверь не сразу встречала в халате, с запахом валерьянки.
Пришла добить, да? иронически, с надрывом. Велком, посмотри, до чего мать довели.
Ирина положила шарф на стол.
Тамара Игоревна, оставим театр. Я вас уважаю, но требую к себе уважения.
Ты вчера меня опозорила, всю семью!
Это не я, а вы сами. Вы знали, что там тряпьё. Подарили как издёвку. Это неприлично и обидно.
Да как ты
Послушайте. Я не нуждаюсь в вашем приданом. Если хотите что-то подарить спрашивайте, что нужно. Не хотите тратиться просто приходите с цветами и добрым словом. Не надо подсовывать мне свой хлам под вывеской «семейной ценности». Я не свалка. Я любимая женщина вашего сына. Хотите дальше видеть нас в гостях и будущих внуков придётся принять новые правила.
Свекровь с трудом зашла в ступор первый раз невестка с характером.
А если не хочу?!
Тогда будем встречаться на праздники и по телефону, и точка.
Ирина развернулась, у двери добавила:
Кстати, всем Оливье понравилось. Потому что сделан с любовью, а не с ворчанием.
Вышла на крыльцо, вдохнула воздух легко, впервые за пять лет.
Вечером Сергей пришёл с цветами.
Мама звонила. Сказала, храктерная ты Погорячилась. Сказала, пальто сдать в комиссионку мол, не оценили.
Ирина рассмеялась. Победа! Хоть и маленькая своя.
Вот и отлично. А мы в выходные всё равно в ресторан идём. С красивым платьем. Моим.
Конечно! Заслужила!
С того дня Тамара Игоревна не ангелом стала, конечно, но ворчала аккуратнее. А подарки выбирала практичные купюрка в конвертике, с прибауткой, мол, у молодых теперь вкус странный. А у Ирины в шкафу больше не скапливалась чужая нафталиновая «вечность».
