Ну что ж это такое, вздохнул Михаил, опускаясь на колени перед дочкой, вглядываясь в бледные пятна на её щёчках. Снова
Четырёхлетняя Варвара стояла в центре комнаты, спокойная и удивительно серьёзная для своего возраста. Она вполне привыкла к этим осмотрам, к нахмуренным лицам родных, к бесконечным мазям и таблеткам.
Екатерина подошла, села рядом с мужем, осторожно убрала с лица дочери светлую прядь.
Не помогают твои лекарства. Совсем. Как водой поим, толку никакого. А наши врачи будто и не врачи вовсе. Третью схему назначают, а сыпь как была, так и осталась.
Михаил поднялся на ноги, потер переносицу. За окном клубился сизый декабрь день обещал быть таким же серым, как все в ту зиму. Собрались быстро Варвару завернули в старенькую ватную куртку, и уже через полчаса они были у его матери в старой квартире-хрущёвке.
Ирина Дмитриевна сокрушённо качала головой, гладила внучку по спине.
Такая маленькая, а уже столько таблеток Да какой же вред организму! она усадила Варвару к себе на колени, и девочка привычно уткнулась в бабушку. Сердце кровью обливается.
Мы бы рады не давать, Екатерина сидела на краю дивана, стиснув пальцы. Но аллергия не сдаёт позиций. Мы теперь всё убрали, просто всё. Варя ест крупу, мясо и всё равно сыпь.
Что врачи говорят?
Ничего понятно. Причину не находят. Анализы сдаём, пробы делаем результат тот же. Щёки в пятнах.
Ирина Дмитриевна вздохнула, поправила воротничок внучке.
Может, перерастёт. Бывает ребёнок подрастёт, и всё проходит. Но сейчас трудно смотреть
Михаил молча смотрел на дочь. Маленькая, щупленькая, с большими серьёзными глазами. Погладил её по голове, и в памяти всплыло своё детство как таскал со стола свежие пирожки, как выпросил брусничное варенье, как мечтал о мороженом в летнюю жару. А его дочь только отварная гречка, курица, вода. Ни яблока, ни конфетки, ни нормальной детской радости. Четыре года а диета как у пожилого больного.
Уже не знаем, что ещё убрать, сказал он тихо. В меню и так ничего не осталось.
Обратно ехали молча. Варвара заснула на заднем сиденье, а Михаил всё смотрел на неё в зеркало. Спит спокойно хоть не чешется сейчас.
Мама звонила, сказала Екатерина. Просит Варю привезти на выходные. В театр кукол билеты, хочет с внучкой сходить.
В театр? Михаил переключил передачу. Прекрасно. Пусть развеется.
Я тоже думаю, что полезно ей отвлечься.
В субботу Михаил припарковался у дома тёщи, вынул Варвару из тяжёлого кресла. Девочка сонно моргала, терла кулачками глаза подняли очень рано. Михаил взял её на руки, и она тут же уткнулась ему в плечо, теплая и невесомая.
Надежда Павловна вышла на крыльцо в пёстром халате, всплеснула руками, будто увидела не внучку, а потерявшегося малыша.
Варенька, моя радость! она тут же обняла девочку, прижала к себе. Бледная, худенькая Совсем замучили своими диетами, да что же это такое
Михаил засунул руки в карманы, сдерживая раздражение. Каждый приезд один и тот же разговор.
Ради её здоровья стараемся. По-другому нельзя, сами ведь понимаете
Какое уж тут здоровье тёща поджала губы, будто Варя только что вернулась из больницы. Кожа да кости! Разве ребёнку это на пользу? Расти-то надо! Кормить надо!
Она унесла Варвару в дом, не оглядываясь, и тихо закрыла дверь. Михаил какое-то мгновение стоял у крыльца с тяжёлой догадкой. Как будто понимал, что где-то их ошиблись, но не мог ухватиться за мысль. Потер лоб, постоял ещё у ворот, послушал зимнюю тишину и пошёл обратно к машине.
Без ребёнка выходные странное чувство, почти забытое. В субботу они с Екатериной поехали в супермаркет, толкали тележку, выбирали продукты на неделю.
Дома Михаил три часа возился с капающим краном в ванной всё откладывал и наконец сделал. Екатерина перебирала шкафы, складывала старые вещи в мешки. Суета обычная, но без детского смеха квартира казалась какой-то пустой, совсем не той.
Вечером заказали пиццу такую, с сыром и томатами, какую Варваре никак нельзя. Открыли бутылку грузинского вина, сидели вдвоём на кухне, спокойно разговаривали как давным-давно не разговаривали. О работе, о даче, о ремонте и будущих планах.
Хорошо, вдруг сказала Екатерина, затем помедлила. Ну ты понял, просто спокойно, тихо.
Понял, Михаил накрыл её ладонь своей. Я тоже скучаю. Но немного отдохнуть стоит.
В воскресенье поехал за дочкой ближе к закату. Солнце уже садилось за крыши, по улице стелился оранжевый свет. Дом тёщи прятался за старым садом, яблони ветки в оконца бросали, и всё казалось почти родным.
Михаил открыл ворота, скрипнули петли и встал как вкопанный.
На крыльце сидела Варвара. Рядом Надежда Павловна, счастливая, улыбается, в руках у неё дымящийся пирожок большой, блестящий, только что из печки. А Варвара счастливая, с перепачканными щёками, жует, улыбается и глаза лучатся радостью, давно у неё не виденной.
Мгновение Михаил просто стоял и смотрел. Но вдруг внутри вспыхнуло горячо и зло как огонь шумный.
Он бросился вперёд, выхватил пирожок из рук тёщи.
Это что вы делаете?!
Надежда Павловна вздрогнула, отпрянула, лицо горит краской.
Да что ты кусочек всего! убеждённо замахала руками. Не первый же раз, чуть-чуть всего, не страшно!
Но Михаил уже не слушал. Он взял Варвару на руки она притихла, вцепилась крепко, как будто сейчас заплачет.
Всё хорошо, зайчонок, Михаил гладил её по голове, стараясь говорить спокойно. Сиди тут минутку, папа скоро.
Закрыл дверцу, пошёл обратно к дому. На крыльце тёща теребила халат, лицо в пятнах.
Миша, ты не понимаешь
Я не понимаю?! внезапно прорвалось у Михаила. Полгода! Полгода мы не знали, почему с дочкой беда! Анализы, обследования, врачи! Ты хоть представляешь, сколько нервов и денег это стоило? Сколько бессонных ночей?
Надежда Павловна попятилась к двери.
Я же хотела как лучше
Как лучше?! Михаил шагнул вперёд. Мы её на воде и отварной курице держали! Всё исключили! А вы тайком пирожками кормите?!
Я иммунитет вырабатывала! тёща вдруг выпрямилась. Понемногу давала, чтобы организм привыкал! У меня три сына выросли, я знаю, что делаю!
Михаил смотрел на неё и не узнавал. Столько лет терпел, ради мира, ради семьи А теперь видел человека, готового рисковать здоровьем ребёнка, считая себя умнее всех.
Три сына тихо повторил Михаил. Каждый ребёнок свой, а Варя моя дочь. И больше вы её не увидите.
Как это?! тёща вцепилась в перила. Не имеешь права!
Имею.
Он повернулся и пошёл к машине. Вслед звучали крики, но Михаил не оглянулся. Уселся за руль, завёл мотор. В зеркале мелькнула фигура тёщи она выбежала за ворота, махала руками. Он надавил на педаль.
Дома Екатерина ждала их в прихожей. Увидела мужа, заплаканную Варвару и поняла без слов.
Что случилось?
Михаил рассказал, коротко, без эмоций всё выгорело само там, у порога. Екатерина слушала, лицо её стало жёстким, глаза холодными. Потом женщина молча набрала номер:
Мама. Да, всё знаю. Как ты могла?!
Михаил повёл Варвару умываться смыть с лица масло, снять слёзы. В коридоре доносился голос Екатерины, жёсткий, непривычный. Она отчитывала мать так, что Михаил не узнавал жену. В конце прозвучало: «Пока не решим проблему Варю ты больше не увидишь».
Прошло два месяца
Воскресные обеды у Ирины Дмитриевны стали уже доброй традицией. На столе торт: воздушный, с клубничным кремом. И Варвара ела его. Большой ложкой, перемазываясь, смеясь. Щёки были чистыми, ни одного пятнышка.
Кто бы мог подумать, качала головой Ирина Дмитриевна. Аллергия на подсолнечное масло Редкость такая.
Врач сказал на тысячу один, Екатерина намазывала себе хлеб маслом сливочным. Как только совсем убрали и поменяли на оливковое, сыпь ушла через две недели.
Михаил смотрел на Варвару и не мог насмотреться. Румяная, смеющаяся, с вареньем на носу счастливая маленькая душа, наконец-то ест то, что хочет. Торта, печенье, всё, что не содержит подсолнечного масла оказалось, можно немало.
С тёщей отношения после того случая так и остались холодными. Надежда Павловна иногда звонила, извинялась, плакала. Екатерина говорила ей сухо, без лишних слов. Михаил просто не разговаривал.
Варвара потянулась за новым кусочком, и Ирина Дмитриевна подвинула тарелку ближе.
Кушай, доченька. На здоровье.
Михаил откинулся на спинку стула. За окном шёл дождь, в доме тепло, пахло выпечкой. Дочери стало лучше и всё остальное было уже неважно.
