Не нравится? Можете уходить, заявила Мария незваным родственникам.
Тридцать лет Мария прожила молча. Муж сказал она кивнула. Свекровь пожаловала она чай ставила. Золовка привезла вещи поселила её в угловой комнате. «На пару дней», пообещала золовка. Жила три месяца.
А что поделаешь? Скандалить вся деревня шептать будет: плохая жена. Отказать скажут, бессердечная. Мария приучила себя терпеть. И даже почти не замечала, как её собственная жизнь превращается в обслуживание чужих просьб.
Муж, Семён Николаевич, был человек простой. Прораб на стройке, умел выпить, хорош был за столом с тостами и бранился на начальство. Марию звал «моя золотая» и искренне не понимал её ночных слёз. Устала так отдохни. Родня приехала накорми. Всё до смешного просто.
После его смерти Мария осталась одна в трёхкомнатной квартире на улице Новогиреевская в Москве. Поминки прошли по традиции: стол, водка, тёплые слова о покойном. Родственники собрались, погоревали и разъехались. Мария вздохнула: «Ну всё, теперь, хотя бы, немного отдохну».
Но не тут-то было.
Через неделю позвонила золовка, Тамара:
Мария, завтра зайду. Продуктов привезу.
Ничего не надо, Тамара.
Да перестань, как чужая! Я с покупками.
Приехала с двумя пакетами гречки и требованием: поселить племянника Илью, «он в университет поступает». Мария попыталась осторожно отказаться:
Он ведь в общежитии жить будет?
Да это не скоро! А пока что ему на вокзале ночевать?
Мария сдалась. Илья занял угловую комнату. Беспорядок: носки по всей квартире, грязная посуда, музыка до ночи. В институт так и не попал, зато курьером устроился и сделал квартиру перевалочной базой.
Илюш, может, пора тебе уже съехать? осторожно спросила Мария через месяц.
Тёть Маш, куда мне? На съём никто с моими деньгами не пойдёт.
А потом приехала дочь покойного Семёна от первого брака, Оксана, с обидой тридцатилетней давности:
Папа тебе квартиру оставил, а мне что? Я ведь родная дочь!
Мария молча слушала. Квартира была оформлена на мужа теперь перешла по наследству. Всё по закону. Но Оксана смотрела так, будто Мария у неё что-то украла.
Ты понимаешь, как мне тяжело? начала Оксана. Я одна с ребёнком, жильё снимаю!
Мария пыталась объяснить, что квартира её единственный дом, что других денег нет и она сама не знает, как дальше быть. Но Оксане это было неважно. Она хотела справедливости.
Потом всё стало ещё веселей.
Родня зачастила. Иногда приезжала свекровь с мудростями: «Продавай квартиру, бери поменьше». То Тамара с очередной просьбой. То Оксана со всё новыми претензиями.
Каждый раз Мария накрывала на стол, заваривала чай, слушала упрёки.
Но вот разговор зашёл о квартире напрямую:
Мария, зачем тебе одной трёшка? сказала золовка, потягивая чай. Продай, однушку купи, остальное детям отдай.
Каким ещё детям? растерялась Мария.
Оксане, Илье Им ведь тяжко.
Мария посмотрела на родственников на Тамару, на Оксану, на свекровь. И вдруг поняла: пришли они не сочувствовать. Они делить пришли.
Не нравится? твёрдо сказала она. Можете уходить.
В комнате повисла тишина.
Ты что сказала? переспросила золовка.
Уходите. Из моего дома.
Все смотрели, будто она на лунном языке заговорила.
Совсем с ума сошла, Мария? первой опомнилась Тамара. Мы же семья!
Какая семья? тихо спросила Мария. Та, что приходит только поесть и телевизор посмотреть?
Мама, слышишь, что она несёт?! возмутилась Тамара. Я же тебе говорила гонорливая.
Свекровь молчала, только тяжело вздыхала и всё тут понятно: опять Мария не угодила.
Анна Степановна, обратилась Мария к свекрови. Тридцать лет вы учили меня терпению. Как мужу угождать. Как на стол накрывать. Когда я плакала, вы говорили: «Потерпи, у всех так». Помните?
Та только губы поджала.
Вот я и терпела. Только терпение, оно имеет предел. Как соль в банке закончилась.
Тамара схватила сумку:
Всё Илье расскажу! Узнает, кто ты есть!
Расскажите. Только вещи его завтра заберите. Нет сама выставлю на лестницу.
Они ушли. Дверью хлопнули люстра дрогнула. Мария осталась на кухне, руки дрожали. Она выпила залпом стакан воды и подумала: «Господи, что я наделала?»
А потом: «А что я такого? Просто выгнала незваных гостей из своего дома».
Всю ночь не могла уснуть. Мысли крутились, как барабан стиральной машины: вдруг они правы? Может, я жестокая? Надо было потерпеть?
Но утром все вдруг стало ясно, как зимнее небо: терпеть можно только временно. Она терпела тридцать лет. Это уже не терпение, а сдача.
Илья съехал через два дня. Тамара приехала, слова не сказала, только отводила взгляд. Племянник похлопал дверью и что-то пробурчал в адрес «старой ведьмы». Мария стояла молча. Раньше бы плакала и оправдывалась, теперь просто молчала.
Через неделю позвонила Оксана:
Мы с мамой тут подумали
С какой мамой? перебила Мария. Твоя мама давно умерла. Анна Степановна моя свекровь.
В трубке повисла пауза.
Хорошо, Оксана поспешила продолжить. Не будем ссориться. Ты ведь знаешь, папа тебя любил.
Да, тихо согласилась Мария. По-своему. Квартира теперь юридически моя. Я никому ничего не должна.
Но по справедливости
Справедливости? Мария усмехнулась. Оксана, вот если бы ты хоть раз за тридцать лет поздравила меня с днём рождения, поздравила сама, не за деньги Вот это была бы справедливость.
Ожесточилась ты, Мария
Нет. Просто больше не притворяюсь.
Дни тянулись вязко. Мария ходила на работу санитаркой в поликлинике, возвращалась дома тихо. Соседка тётя Лида из пятой квартиры иногда угощала пирожками:
Машенька, ты как держишься?
Держусь.
Родня не донимает больше?
Не донимает.
Ну и хорошо, пожала плечами тётя Лида. Я всегда поражалась: как ты только терпишь их! Правильно сделала.
Мария впервые за долгое время искренне улыбнулась.
Самое тяжёлое оказалось не в обиде, а в тишине. В том, что вечером некому сказать «здравствуй», не с кем попить чай. Мария поняла: она всю жизнь жила для других.
А теперь? Учиться жить для себя страшно.
Через месяц опять все пожаловали разом: Тамара, Илья, Анна Степановна и Оксана. Как десант.
Мария открыла дверь стоят.
Ну что, Мария, одумалась? спросила золовка.
О чём?
О квартире. Продаёшь?
Мария посмотрела на них.
Заходите.
Все уселись на кухне, как у себя дома. Анна сразу к холодильнику, Оксана забралась с телефоном на диван, Тамара напротив Марии за столом.
Маш, не справишься одна. Коммуналка, ремонты На что тебе эта квартира?
Мне нравится, спокойно сказала Мария.
Но ты одна! схватилась Оксана. Продаёшь трёшку покупаешь однушку на окраине, три миллиона рублей остаётся. Миллион мне с сыном, миллион Илье на учёбу, миллион тебе на старость.
Мария молчала. Смотрела на ухоженную Оксану, на её сумку и дорогой маникюр.
Я, значит, должна уехать на окраину ради ваших миллионов?
Это справедливо! начала Оксана.
Нет, твёрдо сказала Мария. Квартиру Семёну государство выдало в 84-м. Ремонты я сама делала, своими руками, на свою зарплату.
Маш, по-хорошему ведь просим, вмешалась Тамара. Мы же семья.
В Марии будто выключатель щёлкнул.
Семья? А где эта семья была, когда я в больнице лежала три года назад? Ты приезжала, Тамара?
Дела были мялится золовка.
Анна Степановна, вы хоть раз звонили?
Свекровь отводит глаза.
Оксана, а ты знала?
Нет пробормотала та.
Потому что вам и не было дела. Не ко мне пришли, а за квартирой.
Мария, ну что ты злишься? начала Тамара.
Я не злюсь. Просто всё. Терпение кончилось.
Она открыла дверь.
Уходите. И больше не возвращайтесь.
С ума сошла! крикнула Оксана. Ты кто вообще?!
Чужая. И, слава Богу.
Валентина сорвалась:
Знал бы Семён!
Если бы знал, заставил бы меня уступить, как всегда. Но теперь решаю я.
Пожалеешь ещё! Одна останешься будешь просить помощи!
Мария улыбнулась печально:
Мне пятьдесят восемь. Всю жизнь верила: если всем уступать, будут любить и ценить. А вышло наоборот: чем уступаешь больше тем больше требуют. Нет, не прибегу больше за милостью.
Они ушли зло, хлопнув дверью.
Мария осталась одна. Руки дрожали, пульс в висках бился, хотела плакать и вдруг стало легко.
Через неделю тётя Лида снова угощала пирогами:
Машенька, не скучно?
Я привыкла уже.
А если соскучишься? У меня внучка есть Евдокия. Тихая, работает бухгалтером, после развода одна. Может, ко мне переедете?
Познакомились. Евдокия оказалась доброй женщиной, работала на заводе, снимала крохотную комнату в Подмосковье. Стали время вместе проводить. Потом Мария сама предложила ей переселиться:
Будешь оплачивать коммуналку, и всё.
Евдокия переехала жить с чужим человеком оказалось не так уж трудно, если он уважает твои границы.
Мария записалась в райбиблиотеку. Стала брать книги, читать вечерами.
О родственниках иногда думалось: как там Тамара с Ильей? Оксана с сыном? Анна Степановна? Но звонить не хотелось.
Полгода спустя тётя Лида поделилась:
Тамара к сыну в общагу ушла из деревни одной тоскливо. А Оксана снова замуж вышла, теперь в достатке.
Мария удивилась:
Я за них рада.
А не обидно?
За что?
Что без тебя прекрасно ладят?
Мария засмеялась:
Тётя Лида, они всегда обходились без меня. Я только теперь это поняла.
Вечером, сидя у окна, Мария думала: вот оно, счастье. Не в оценках и одобрении родни. А в том, чтобы однажды сказать «нет» и не извиняться потом.
В жизни главное научиться стоять за себя. Чем раньше осознаешь, что твоя жизнь только твоя, тем больше в душе становится спокойствия.
А вы смогли бы постоять за себя, если бы пришлось?
