15 февраля
Сегодня я опять ловила себя на мысли, что живу не с мужчиной, а с каким-то вечным мальчишкой. Знаете, вот как будто рядом Вася, которому сорок, а в душе ему пятнадцать. Попросишь: «Василий, сходи на родительское собрание в школу», а он «Ну ты чего, у меня же сегодня важный бой в World of Tanks». Я про коммунальные плачу он кивает, улыбается, а через неделю у нас отключают воду. Всё потому, что его Дота оказалась важнее бытовых дел.
Когда Артём приходит ко мне со своими задачами по физике, а папа сидит в других наушниках и орет: «Да бейте же влево, ну вы что все криворукие!» мне хочется не ругаться, а просто уехать куда-нибудь далеко.
С Василием мы почти семнадцать лет вместе. Познакомились на втором курсе университета. Он был заводилой, душой любой компании, всегда с гитарой, остряками и вечным оптимизмом. Я, со своей стороны, отличница, заучка и немного зануда рядом влюбилась именно в это его беспроблемное отношение к жизни. Тогда мне казалось, что мы идеально дополняем друг друга. Я ответственность, он легкость. Инь и ян. Как я ошибалась Со временем оказалось, что всю эту тяжесть нашего быта тяну я, а он сидит сверху и болтает ногами.
Работал он после свадьбы какими-то менеджерами, консультантами лишь бы сильно не напрягаться. Денег хватало только на хлеб с маслом зато уверял: «Маша, это временно, сейчас все наладится». Не наладилось. Зато я, как честный налоговый инспектор, тащила на себе и ипотеку, и еду, а еще водила Артёма к врачам, проверяла уроки. Василий отдыхал после работы за компьютером до ночи.
Васень, просила я, усталая до невозможности, хочешь хоть раз сходить на родительское собрание? Мне уже неудобно перед начальством.
Маш, у меня завтра встреча по работе.
Встреча это всегда было пиво в баре с однокурсником.
Вася, заплати интернет, его отключат!
Да-да, помню.
Не платил. Приходилось платить мне.
Я уже и не жена ему скорее строгий менеджер или мама, чем партнер. Не для этого я замуж выходила.
Вечер. Артём устал, не может решить задачу.
Мам, я не понимаю, как тут считать. Пап, помоги
Василий уставился в экран в наушниках, за окном глубокая ночь.
Пап! уже громче.
Я подхожу, снимаю с него наушники.
Ты сына не слышишь?
А? Ну Маша, я занят сейчас!
Вот этим занят? танки, взрывы и маты на мониторе.
Ну не начинай, фыркает, у меня там рейтинг.
Наплевать мне на твой рейтинг! Твой сын тут пытается задачу решить!
Артём тихо ушел в свою комнату знает, что лучше не вставать между нами, когда начинается скандал.
Я стояла и смотрела на своего мужа взрослого мужчину с котлетой в руке и невинным взглядом, как у ребенка.
Вася, почти прошептала, но в голосе не осталось ни злости, ни обиды, одна усталость. Тебе пора повзрослеть.
Он вскочил, так, что кресло сразу откатилось в сторону.
Что-о?
Пора взрослеть, повторила я.
Сколько можно терпеть твой контроль?! Как будто я не муж, а твой сын! заорал он, уже собирая куртку.
Вася
Все! Я ухожу! Живи одна со своими конторскими замашками!
Оглушительно хлопнула дверь.
Я осталась одна среди ночной тишины даже кошка спряталась.
Всю ночь просидела в кухне, смотрела, как по окну бегут редкие фары машин. Звонила ему не берет. Писала не отвечает. Впервые за семнадцать лет не пошла за ним, не обзванивала друзей, не искала ночами.
Утром на кухню заглянул Артём.
Мам, а где папа?
Ушел, коротко ответила я.
Вы опять ругались?
Не совсем.
Артём долго молчал, потом вдруг сказал:
Мам, а ты знала, что папа машину продает?
Я как примёрзла к чашке.
Как это?
Он мне сказал никому не говорить. Но я видел что-то собирал, копии паспортов делал, свидетельство о браке Еще какие-то бумаги.
Было понятно: что-то серьезное. Сердце ёкнуло.
Когда?
Неделю назад Сказал «так, на всякий случай».
Я пошла в комнату, где Вася последние месяцы спал на диване, якобы для спины полезно. Открываю ящик там целый ворох бумаг. В самом низу нахожу толстую папку.
И читаю: договор поручительства. Василий Иванович Румянцев выступает поручителем по кредиту на сумму три миллиона восемьсот тысяч рублей. Заемщик Румянцев Павел Иванович.
Паша. Его неустроенный брат, который пять лет назад влез в долги, чуть родителей в могилу не загнал, потом пропал на два года.
И залог под кредит наша машина. Та самая, которую мы в кредит брали и только выплатили. Еще оформлялся вопрос с квартирой: та самая однушка, где мы все живём.
До меня вдруг дошло, почему был весь этот скандал Василий понимал, что вот-вот всё всплывёт, поэтому и решил уйти первым изобразить жертву. Его «инфантильность» оказалась не простым безразличием, а настоящей трусостью, побегом от ответственности и от меня, и от Артёма.
Я позвонила Василию. Сначала игнор, потом, наконец, резкий тон:
Что?
Вернись домой. Сейчас же.
Не приеду. Не о чем говорить.
Есть о чем. Про Павла. Про кредит. Про то, что ты готов был нас бросить ради брата, которому всё равно.
Молчание потом он приехал, пахнущий перегаром, злой и опустившийся даже в лице.
Сядь, поговорим, сказала я.
Он сел, так и не поднимая глаз.
Три миллиона восемьсот, под залог машины и квартиры ради брата, который уже однажды оставил твои родителей без гроша.
Ты ничего не понимаешь. У Паши проблемы, бизнес рухнул, кредиторы на шее. Он же брат Как я мог его бросить?
А меня спросить? Нас? У меня ипотека еще десять лет, сын растет! На что ты собирался жить?
Он гарантировал, что все вернет.
Как в прошлый раз? Ты говорил, что больше никогда так не сделаешь
Молчал. Глаза опущены. Какая прозрачная стала его детская жалость.
Я просто не могу отказать. Он мне брат
А мы тебе кто? вдруг выкрикнула я.
Семья и вы, и он.
Семья это те, за кого отвечаешь. А твой брат взрослый мужик, который всю жизнь живёт за чужой счет. И ты теперь хочешь лишить сына дома ради него?
Я спокойно села за компьютер и поменяла все пароли, отключила его доступ к семейной карте, к счету.
Что делаешь?! Нет права!
Есть, потому что я зарабатываю в эту семью деньги. А ты пять лет прыгаешь по работам, только хлопоты одни.
Мне было не больно говорить это скорее страшно, что я до этого докатилась.
Я завтра иду к юристу, чтобы защитить квартиру. Если подпишешь поручительство развод. С разделом, со всем.
Шантажируешь?!
Нет. Я защищаю себя и сына.
Он сдернул куртку, бросился к двери.
Подпишешь развод, еще раз повторила. Без вариантов.
Он остановился на секунду.
Ты правда серьёзно?
Серьёзно. Я устала тянуть тебя на себе. Больше не буду.
Из комнаты тихо вышел Артём.
Мама папа почему вы кричите?
Артём, всё в порядке. Иди, пожалуйста, в свою комнату, мягко попросила я.
Когда он ушел, Василий сел, уткнувшись в руки.
Я не знаю, что делать
Ты знаешь, остыла я. Выбирай: брат или семья. Сегодня. Иначе уйду я.
Дала ему сутки. Вечером следующего дня он позвонил Павлу и сказал: «Извини, не могу. У меня семья». Павел послал его, обозвал, пообещал не звонить больше никогда.
Первое время у Василия дергался глаз, он ночь не спал, переживал. Я в это время встречалась с юристом, оформляла защиту квартиры.
Через месяц он нашел работу в строительной фирме. Через два недели впервые сам сходил на родительское собрание. Уже сам заплатил за интернет, пару раз приготовить ужин попробовал.
Павел исчез. Номер сменил, больше не беспокоил.
А я вдруг почувствовала: в этой квартире стало легче дышать. Стало больше жизни, меньше обиды. Мы наконец начали жить, а не только выживать.
Может быть, мой Василий все-таки взрослеет? Может, и в сорок можно стать настоящим мужчиной, если по-настоящему обязательно.
