Пятьдесят тысяч, Степан. Пятьдесят! И это поверх тридцати тысяч алиментов.
Валентина швырнула телефон на кухонный стол, так что он прокатился, едва не свалившись на пол. Степан схватил его буквально в сантиметре от края, а Валентину это только сильнее разозлило.
Федору нужны были кроссовки и форма для секции, Степан поставил телефон экраном вниз, будто улики на месте преступления прячет. Он же растёт, Валь. Дети вообще склонны к росту, ничего не поделаешь.
Кроссовки за пятьдесят тысяч? Он что, в олимпийскую сборную по бегу записался?
Там ещё рюкзак. Ну и куртка. Осень на носу.
Валентина отвернулась смотреть на мужа не было ни малейшего желания. Она знала эти переводы наизусть. Каждый месяц. Обязательно. И всегда одно и то же оправдание: «сын», «обязанности», «ответственность». Красивые слова, за которыми весьма конкретные суммы благополучно покидали их семейный бюджет и оказывались где-то далеко.
Я же люблю своего ребёнка, Степан подошёл ближе, остановился прямо за её спиной. Это же мой Федя. Я не могу просто
И я не говорю бросать ребёнка! Я спрашиваю: зачем столько денег сверх алиментов? Тридцать тысяч каждый месяц это что, копейки? Нина, между прочим, работает?
Да.
В чём тогда проблема?
Степан промолчал. Молчание было многозначительным ни оправданий, ни возражений. Просто привычка соглашаться, помогать, не спорить. Быть идеальным бывшим мужем, отцом, а заодно хорошим человеком. Но за их общий счёт.
Она развернулась, прислонившись к раковине.
Я всё считаю, если что. В уме правда, но считаю. Хочешь узнать, сколько уходит за год?
Не хочу.
Почти шестьсот тысяч. Это если сегодняшние пятьдесят не считать.
Степан потер переносицу тот же жест «давай не будем», знакомый как дважды два. Но Валентина уже не могла молчать. Слишком долго терпела, слишком настойчиво делала вид, будто всё понимает.
У нас был план отпуск, не забыл? Ты обещал, что в ноябре море, две недели! Где деньги на море?
Валь, я всё понимаю. Но Нина звонила, у них там срочно
Опять Нина. У неё всё всегда срочно!
Степан сел на табуретку, уткнув локти в колени. Валентина вдруг заметила он реально выглядит не уставшим по работе, а морально выжатым. Где-то на дне души шевельнулось сочувствие, но она быстро придушила его обратно.
Она хочет купить квартиру, сказал он, уставившись в пол. Чтобы у Феди была своя комната.
Квартиру? Какую ещё квартиру?
Побольше. Сейчас у них однушка, тесно же.
Тесно ей А платить кто будет?
Он посмотрел на неё, и в глазах мелькнуло что-то виноватое. Валентина похолодела.
Ты же не
Она попросила помочь. С первым взносом. Я пока просто думал.
Думал? Это же Эй, это огромные деньги! Где ты их собираешься взять?!
Мы откладывали. На машину копили.
Мы откладывали! На нашу машину! Для нашей семьи!
Валентина перешла на крик, тут уж не сдержалась ладонью прикрыла рот, будто слова обратно затолкать можно. Но уже поздно.
Степан встал, подошёл к окну, засунул руки в карманы.
Федя тоже моя семья. Я не могу делать вид, что его нет.
Никто не просит! Есть алименты официальные, законные. Всё остальное на твоей доброй воле. И моей, между прочим, ведь это наши деньги.
Я знаю.
Но тебя это не останавливает.
Тишина. За стеной у соседей прогремели титры то ли сериал, то ли комедийное шоу. Мило, конечно, фон для их драмы.
Валентина села за стол, стала разглаживать скатерть по привычке. Внутри всё жгло обида, испепеляющая злость, растерянность, но она заставила себя говорить ровно:
Сколько она хочет?
Два миллиона на первый взнос.
Валентина рассмеялась раздражённо, без намёка на радость.
Два миллиона! Это всё, что у нас есть.
Я знаю.
И ты серьёзно готов её отдать?
Это ради Феди.
Я против. Это и мои деньги тоже, если забыл.
Спорить было больше не о чем.
Через неделю Валентина открыла банковское приложение чисто посмотреть, пришла ли зарплата. На автомате мотнула до накопительного счёта того самого, который три года копили.
Баланс: сорок семь тысяч пятьсот два рубля
Она заморгала, перезапустила приложение. Ещё раз посмотрела.
Сорок семь тысяч вместо двух миллионов
Телефон выпал из рук и плюхнулся на ковёр.
Валентина стояла в центре комнаты, как подкошенная. Два миллиона! Три года отказывала себе в отпусках, считала каждую крупную покупку И вот сорок семь тысяч. Обрезки их будущего.
Она подняла телефон, открыла историю операций. Перевод: Нина Сергеевна Ковалева.
Даже шифроваться не стал.
Степан сидел на диване с ноутбуком, когда она ворвалась. Улыбнулся было и тут же замер по её лицу было видно: шутки закончились.
Ты слил все наши накопления бывшей?!
Визг был такой, что соседи наверняка сделали паузу в комедии.
Валь, подожди, я могу объяснить
Объяснить?! Два миллиона, Степан! Наши деньги!
Он медленно встал, отложил ноутбук. На лице ни грамма вины, только странное наивное упрямство.
Это ради Феди. Ему нужна нормальная комната, нормальные условия. Я отец
Ты обязан своей семье! Мне! А не женщине, с которой развёлся четыре года назад!
Но она мама Феди.
А я кто?!
Ты моя жена. Я тебя люблю. Но Федя
Не прикрывайся Федей! Валентина резко подошла ближе, и Степан невольно отступил. Ты квартиру купил Нине! Не Феде, а ей! На её имя так? Она там будет хозяйничать. Захочет продаст, а деньги уедут на море причём тут сын?!
Степан открыл рот, закрыл. Нечего сказать. Она же права.
Ты её до сих пор любишь, проговорила Валентина почти шёпотом. Вот в чём суть. Не в Феде. Ты никогда не отказывал ей. Не умеешь.
Нет, это не так
Тогда почему? Почему не спросил меня? Почему решил сам?
Степан шагнул, протянул руки.
Валь, пожалуйста. Давай спокойно. Я понимаю, что ты злишься, но это ради сына
Валентина молча отступила.
Не трогай меня.
Три слова, а между ними выросла целая стена. Степан замер, на лице наконец что-то похожее на понимание. Поздно.
Я так не могу, Валентина пошла в спальню, достала сумку. Не могу жить с человеком, который решает за меня. Который скрывает. Который
Я не врал!
Ты не сказал всё равно что врал.
Она набросала по-быстрому самое нужное: бельё, документы, зарядку. Степан смотрел, как расползается трещина в семье.
Куда ты?
К маме.
Надолго?
Застегнула молнию, кинула сумку на плечо. Оглянулась на Степана взрослого мужчину с глазами, полными недоумения, будто ему только что рассказали, что Дед Мороз не существует.
Не знаю, Степан. Честно не знаю.
Первый день в маминой квартире Валентина лежала на диване, медитировала на потолок. Мама носила чай, не спрашивала, просто гладила по голове, как когда-то в детстве. На второй день пришла злость резкая, как холодная вода. На третий ясность.
Набрала номер знакомого юриста.
Я хочу развода. Да, уверена. Нет, к примирению не склонна.
Степан звонил каждый день. Писал сообщения длинные, запутанные, с извинениями и объяснениями. Валентина читала, но ничего не отвечала. Диалог окончен. Он выбрал. Теперь и у неё есть выбор.
Через месяц она переехала в однушку на другом конце города. Квартира крохотная, с видом на промзону, но своя только её. Шторы выбирала сама, мебель расставляла сама, деньги тратила исключительно по своему разумению.
Развод прошёл быстро Степан не сопротивлялся, всё подписал без споров. Наверно, надеялся, что она одумается. Но нет.
Иногда, по вечерам, Валентина садилась у окна и думала, как же странно устроена жизнь. Три года назад была уверена, что нашла своего человека. А сейчас одна, пустая квартира, и почему-то не страшно.
Взяла блокнот, написала: ноль. Стартовая точка. Рядом список дел на месяц, на полгода, на год. Сколько и куда откладывать, какие курсы пройти, где искать новые возможности.
Впервые за долгое время её будущее зависело только от неё.
