Не трогай прошлое
Вот уже за плечами у Таисии шесть десятков лет, а она всё чаще сидит у окна деревенского дома, где за окном нескончаемые поля уходят в сизый туман, и думает о жизни своей странной. Дом этот достался от свекрови Анны Вениаминовны, доброй и крепкой женщины, которая когда-то принимала Таисию в семью, как родную. Сначала всё было как будто и хорошо: муж Юрий, высокий, с карими глазами, работал трактористом в «Красном Октябре», не пил, уважал старших. Но потом что-то сместилось, размытое, непонятное, словно веснушчатое марево над утренней травой чужие поступки сменились чужими взглядами, чужим запахом.
Аня, мудрая бабушка, всегда говорила на посиделках у самовара, когда приходили соседки к колодцу за водой:
Таисия девка порядочная. Всё по дому, с уважением, хозяйка что надо! Без неё бы всё развалилось.
Да ладно, Анна Вениаминовна, чтобы свекровь невестку хвалила такого и у святого не было! усмехались соседки, отмахиваясь.
А она только шалила платком и уходила по тропке, не слушая.
Девочка родилась у Таисии Варенька. Радость в доме, смех щебечет по комнате, а Анна в каждом жесте внучки ищет свои черты, а Таисия только смеется ей все равно, главное, чтобы здорова была.
Три года спустя появился сын Лёшка, щекастый, плачет смешно. Жизнь текла как снотворное молоко в глиняной кружке. Юрий трудился, Таисия с детишками по дому, Анна Вениаминовна помогала, словно душа добрая приютилась в солнечной светёлке.
По-вечерам находились мужья, бродящие возле магазина и клуба, жёны тащили их по осенней грязи, ругаясь и причитая:
Куда же ты, Петька, глаза отстырились?
А у Таисии всё иначе. Но вот живот снова вырос, третий ребёнок под сердцем, а слух по деревне, как табачный дым, Юрий якобы вяжется с Танькой, вдовой, у которой муж так и не добрел до дому, утонул в речке за бутылку.
Соседка Валя подскакивает к порогу, глаза раскосые, голос тревожный:
Тася, ты носишь ребёнка, а твой Юрчик шатается по чужим углам, с Таней не стесняется.
Таисия стоит, как сон на ветру:
Валя, ты не гони, я ничего такого за ним не видела
Конечно, когда тебе замечать дети, дом, Анна. А он себе развлечение нашёл: весь посёлок болтает, Таня и не скрывает нарочито улыбается всем.
Уж и Анна знала про чудеса сына, но молчала, жалея невестку, ворчала на Юрия по вечерам, но того пробить всё равно что орать в ведро:
Мать, не держи свечку женщины что хочешь скажут.
Валя однажды слетела, как ворона:
Тась, Юрий твой только что к Таньке сиганул во двор. Ты что, с тремя детьми останешься? Иди, тряси Таню! Ты беременна, Юрий и пальцем не тронет!
Таисия тихо идет по тромбованной тропке, на сердце тяжесть, а Таня быстрая и скандальная, с глазами как две пуговицы, знающая себе цену. Тася всё же решается:
Пойду, задам мужу вопрос прямо в глаза.
Доченька, куда же ты, побереги себя! шепчет Анна.
Осень поздняя, небо низкое пахнет дождём. Таисия топчет листья у окна Тани, стучит слабой рукой.
Таня, открой, я знаю муж мой у тебя.
Из-за двери раздается смешок:
Не дам проходу, иди домой, не смеши деревню!
Таисия топчется, уходит, в голове пустота, как в старой бочке.
Юрий пришёл за полночь, глаза мутные, пахнет спиртом:
Где был? Я ходила к Тане, она заперлась… Ты там был, и сам знаешь это.
Тася, ты выдумываешь, я с Генкой шалым пил, забрехались, даже часов не видели
Жена молчит, скандалить не стала. Что толку «не пойман, не вор». Только в эту ночь всю думу перебрала куда идти с детьми, мать болеет, брат со своей семейкой на-приделках. Места маловато.
Мама Таси всегда говорила по телефону, когда дочка печалилась:
Терпи, дочь, раз замуж вышла виноват сама, теперь не отступишь. Я с твоим отцом сколько лет мучилась пил, гонял, по ночам от него у соседей прятались Бог своё взял, забрал его. Терпи, Юрий у тебя хоть руки не распускает и по бутылке не бегает, а мы женщины, терпенье наше от века
Таисия не спорила, понимая: куда она с детьми? Анна тоже приговаривала:
Дочка, ну куда ты, будет третий малыш вместе справимся.
Третьей дочке имя дали Арина, девочка слабенькая, за здоровье во сне цепляется. Врачи в районной больнице уже поднадоели. С годами ребёнок успокоилась, Анна её приглядывала, лечила настоями и песнями под лампой.
Соседка Валя снова летит, будто ветер через пустырь:
Тася, у Тани Мишка поселился, жена того на мороз выгнала! Теперь Юрка твой туда не будет таскаться радуйся!
Проходит месяц снова новости от Вали:
Мишка к своей вернулся, теперь Таня опять охоту ведёт Юрку держи крепче, ещё забредёт к ней.
Таисия живёт, будто никогда ничего не случалось, только в доме стает часто, Юрий уже не шалит, но если уж с чертом бес в ребро долго не уходит.
Анна по дороге из сберкассы встретила Анисью старую подругу.
Анна Вениаминовна, ну в кого твой Юрий удался? Хозяйка у него, красавица что ему вообще надо?
Анисья, да неужели опять по бабам бегает?
Бегает, как по лесу волк. К Верке заходит, которая на столовой
Анна ругала сына, но уже прямо, ворчала, шепталась с Таисией, пыталась вразумить, а Юрий только злился:
Мать, работаю, рубли приношу, а вы вдвоём в ухо жужжите! Верите слухам.
Годами всё затуманилось. Дети выросли Варя уехала в Петрозаводск, в колледже вышла замуж, так там и осталась. Лёшка окончил институт в Ленинграде, женился на местную, а Арина школу заканчивает, мечтает в райцентр поступать.
Юрий успокоился, никуда не ходит, здоровье шалит. Дома только и ворчит:
Тась, сердце щемит, а потом колени, суставы Может, в райцентр к врачу съездить?
Таисия слушает, камень вместо сердца много слёз вылила, пока мудрость не пришла.
Пусть теперь другие его жалеют, думает про себя. Годы, как туман, улетают
Анна Вениаминовна ушла за горизонт, похоронили рядом с мужем, под берёзкой, в синем платке. Дом притих, только иногда дети с внуками на праздники приезжают. Юрий жалуется, старшая дочь, Варя, рвет пакеты с лекарствами:
Мам, не ругай отца болеет уже
Таисия обижается, хмурит лоб:
Это он свою молодость так прожёг, теперь вот пожалеть желает. А я что же, здоровье отдала, слезами заплатила.
Лёшка тоже приезжает, отца поддерживает, понятно мужики держатся друзей.
Дети порой смотрят на мать, как буд-то не слышат:
Мам, не трогай прошлое, не мучай папу, говорит Варя.
Всё прошло, не кипятись, Лёшка приобнимает её за плечи.
Но Таисия не обижается особо, понимает: жизнь, как сон, в снегу тает, и каждому своё улетает по ветру.
