Лёша, вынул сервиз? Тот, что с золотой каймой, для торжеств, а не обычный. Проверь, пожалуйста, салфетки вчера крахмалила, чтобы стояли, как в ресторане, Наталья металась по кухне, торопливо поправляя выбившуюся из причёски прядь. Духовка благоухала запечённой уткой с яблоками, на плите доваривались овощи к горячему, а в холодильнике до отказа были салаты, которыми Наталья занималась полночи.
Алексей, муж Натальи, встретил её взгляд с обречённым выражением и полез на антресоль.
Наташа, ну зачем такая показуха? Свои же: Коля, мама, тёть Лида. Им хоть из кастрюль пиши, лишь бы наливали исправно, буркнул он, доставая коробку из-под чешского фарфора.
Не начинай! У нас годовщина пятнадцать лет, хрустальная свадьба. Я хочу, чтобы было красиво. И к тому же ты же знаешь своего брата. Если посуда обычная скажет, что обеднели, если с трещиной что неряхи. Пусть хоть раз не найдёт повод для своих шуточек.
Алексей тяжело вздохнул, спускаясь со стремянки, что верно, то верно. Его старший брат Николай был сложный человек. Если мягко, а проще настоящий хама, привыкший считать свою грубость за искренность и простоту.
Ты только, Наташ, прошу, сегодня не злись на него, протирая тарелки, попросил Алексей. У него сейчас и так невесело с работы выгнали, жена ушла. Сам не свой, злой, как судный день.
Лёш, у него этот непростой период лет сорок уже, с подросткового возраста. А Галя от него сбежала, потому что инстинкт спасения сработал, спокойно отрезала Наталья, пробуя соус на вкус. Потерплю ровно столько, сколько у меня воспитания хватит. Но если ещё раз скажет про мою фигуру или твою зарплату за себя не отвечаю.
Звонок прозвенел ровно в пять. Первая пришла свекровь, Анна Семёновна, тихая женщина, души не чаявшая в сыновьях, особенно в старшем, «беспокойном». Следом подтянулась и тёть Лида с мужем. Николай, как обычно, приперся с опозданием на сорок минут когда холодные закуски уже почти остыли.
Он влетел в квартиру с запахом дешёвых сигарет и морозной улицы.
Вот он я! Ждали? Зря! А я явился! оглушая квартиру своим смехом. Что, Лёха, подумал, пожалел подарок? На, держи!
Он всучил Алексею свёрток в «Пятёрочке» бумаге.
Это что? растерялся Алексей.
Это, брат, вещь! Отвёртки из «Галамарта». Пусть будут, а то у тебя, знаю, руки из брючин, гвозди молотком не найдёшь.
Наталья, вышедшая к двери, натянуто улыбнулась:
Привет, Коля. Проходи, мой руки. Мы уже заждались.
Николай оценивающе смерил её взглядом, отчего по спине Натальи пробежал холодок.
Наташка! А ты чего вырядилась? Новое платье? Все блестит, как фантик! Или чтоб не так стали морщины заметны? Шучу-шучу! Ты у нас ещё ничего, баба в теле.
Алексей кашлянул, пытаясь сгладить неловкость:
Коля, садись уже. Утка остывает.
За столом Николай тут же захватил внимание. Налил себе рюмку водки и, не дождавшись тоста, заел кусочком холодной рыбы.
Ну, с юбилеем, голубки! Пятнадцать! Это срок. Как ещё не придушили друг друга, а? Я вот с Галей пять лет прожил, чуть с ума не сошёл. Бабы как пиявки: пьют кровь и счастливы. Тебе, Лёха, повезло, твоя ещё и готовить умеет. Хотя… он поморщился. Солонее обычного. Признаться, Наташка, в чём дело? Влюбилась али рука уже не та?
Анна Семёновна жирно улыбнулась:
Коля, не начинай! Наташа прекрасно готовит. Попробуй салат с языком, нежный очень.
С языком? Хорошо, Наталье полезно у неё язык длинный, заржал Николай. А вообще, мам, не перебивай. Критика великая штука. Вот я всегда правду в лицо говорю и меня уважают.
У Натальи закипало внутри раздражение, она взглянула на мужа: тот молчал и уткнулся в тарелку, будто пытался раствориться в узоре скатерти. Он боялся брата и скандала, и испорченного праздника.
«Дыши, Наталья, дыши, скомандовала себе. Это всего лишь один вечер. Ради Лёши. Ради мамы…»
Коля, а как у тебя с работой? решила она переключить разговор. Ты ведь на собеседование ходил?
Ой, молчи, махнул рукой Николай, наливая ещё. Одни дураки кругом. Пришёл, а там мальчишка какой-то за компьютером и давай меня про навыки спрашивать. Ну, я ему и объяснил, где раки зимуют. Ах, не подошёл им! Да с катертью дорога! Бизнес сам замучу. Только вот денег не хватает. Кстати, Лёха, не дашь пятёрку до зарплаты? Трубы менять аврал.
Наталья замерла с блюдом в руках:
Коль, ты ещё те десять тысяч не вернул, которые на ремонт в апреле взял, напомнила она спокойно.
Николай покраснел, но напустился:
Ах, вот как! За мужиком теперь считать надо? Лёха, смотри, какая стервоза. Только под её каблуком ходишь? Или совсем брату помочь не можешь?
Алексей в смятении кивнул жене, косо поглядел на брата:
Коль, сам видишь, с деньгами не ахти ипотеку закрывали, стол накрыли
Да вижу я ваш стол, перебил Николай, тыкая вилкой в утку. Жируете! Всё красное и икра, и рыба. Кот наплакал. А брату жалко. Вот вы какие! Своё дороже семьи стало.
Коля, поешь, успокойся, попыталась Анна Семёновна втиснуть ему пирожок. Наташа старалась.
Знаю, как она «старалась»! Перед начальником тоже стараешься? нахально подмигнул Николай. Слышал я, Наташу повысили? Заместитель отдела? Да за какие такие заслуги? Не за глаза ли красивые? Или за то, что задерживалась?
Тяжёлая тишина повисла за столом. Даже тёть Лида замерла.
Алексей багровел.
Коля, хватит, выговорил он тихо.
Что значит хватит?! занёсся Николай. Всё скажу, что думаю! Ты, Лёха, пашешь, как вол за копейки, а твоя мадам продвигается. Думаешь, ты ей нужен? Она тебя жалеет! Ты же тряпка! Подкаблучник!
В этот момент Наталья медленно поставила салатник. Её руки предательски дрожали, но взгляд был ледяной.
Собирайся и уходи, отчеканила она.
Чё? Ты чего, совсем? сверкнул глазами Николай.
Я сказала: уходи из моего дома. Сейчас же.
Это и квартира моего брата! Лёха, ты слышал?! Она меня выгоняет! Родного брата!
Алексей посмотрел на жену. В её глазах было решимость и усталость. Он понял: ещё минута, и брака не будет. Всё разлетится, если он не поддержит её сейчас.
Коля, уходи, выпалил он.
У Николая отвисла челюсть. Такого он не ждал: ни крика, ни оправданий, ни ссор.
Ну вы даёте Мам! Гонят же меня! За что?
За то, что ты хамишь, Коля, Наталья обошла стол и твёрдо указала на дверь. За то, что унижаешь людей, порочишь всех вокруг. Моё терпение лопнуло. Пятнадцать лет мирились ради семьи, но хватит! Вон!
Да пошли вы! вскочил Николай, опрокинув рюмку, от которой на скатерти осталось красное пятно, похожее на рану. Давитесь своим фарфором! Ноги моей тут не будет!
Очень на это надеюсь, спокойно бросила Наталья. И денег не будет. Ни сейчас, ни потом.
Николай схватил со стола недопитую бутылку водки, сунул за подмышку и затопал в прихожую.
Лёха, пожалеешь! Брата на бабу променял! громыхнул он за дверью.
Дверь хлопнула так, что в шкафу звякнули фужеры.
Наступила тишина, словно время застыло. Слышался лишь ход часов и тяжёлое дыхание Анны Семёновны, которая держала платочек и молча плакала.
Наташенька ну зачем же так строго? Он ну, несдержанный, всхлипнула она.
Наталья, еле держась, всё же была спокойна:
Анна Семёновна, несдержанность это хохот. А оскорбления и унижения подлость. Вот такой человек. Вы вольны жалеть но не за моим столом.
Свекровь прикусила губу, промолчала. Тёть Лида вдруг звонко стукнула вилкой:
А утка-то вкусная, Наташ! Вот где талант! Правильно сделала, что выгнала. Давно пора было. Всё хотел мне на свадьбе туфли испортил. Лёш, вина мне. Стресс!
Все вдруг заулыбались. Алексей наконец посмотрел на жену с благодарностью и уважением, которого не было давно.
Прости, шепнул он. Я слаба был.
Главное теперь, что мы вместе, Наталья погладила его по руке. И что его больше здесь нет.
Вечер прошёл на удивление тепло. Без Николая, будто воздух стал светлее. Гости шучили и вспоминали былое. Анна Семёновна сначала хмурилась, но под настойкой и «Наполеоном» оттаяла, даже подпела под песню.
Позже, уже вдвоём среди горы посуды, Наталья, устало севшая, смотрела на пятно от вина:
Скатерть, наверное, не отстирается Мамино ведь.
Алексей обнял её:
Наплюй! Купим новую. Десять купим! Ты сегодня такая Смотрел и думал, какой же я дурак, что столько терпел его выходки. С детства привык: Коля старший, значит, ему можно. Мама всегда: уступай Коле. Вот я и уступал
Знаю, Лёш. Но теперь у нас хрустальная семья. Хрупкая, но настоящая. Никому не дам её разбить. Не для того столько выдержала, чтоб хам с «Галамартом» нам жизнь ломал.
Они рассмеялись. Напряжение ушло.
Кстати, отвёртки, Алексей поднял подарок забытый братом свёрток. Знаешь, что смешно? Такой набор у меня уже есть. Коля три года назад дарил на Новый год. Видимо, сам же и забрал, когда напился.
Вот, усмехнулась Наталья. Стабильность признак мастерства.
Наутро телефон Алексея не умолкал звонил Николай. Алексей посмотрел на спокойную Наталью за утренним кофе и выключил звук.
Не будешь брать? спросила та.
Нет. Пусть проспится. А может, и не возьму. Мне так вчера понравилось в тишине.
Мама будет волноваться, заметила Наталья.
Пусть. Ей полезно увидеть, что у нас теперь тоже характер есть. Мы теперь банда?
Конечно, банда, улыбнулась жена. Банда любителей тишины и утки с яблоками.
Через неделю Наталья узнала: Николай всем родным рассказывал, будто его «ни за что выгнала бешеная невестка, пока бедный брат под лавкой сидел». Родня кивала, ахала, но в гости к ним стали напроситься чаще, вели себя подчеркнуто прилично. Репутация дома, где хамство не терпят, сработала лучше всякой сигнализации.
А скатерть отстиралась. Наталья вывела пятно бабушкиным способом солью, кипятком и терпением. Как и Николая из её жизни. Немного усилий, немного горечи. Зато теперь чисто и по-настоящему хорошо.
