Папа, ну, ты больше у нас не появляйся, ладно? А то вот уходишь, а мама потом так ревет, ревет… Прямо до утра не может остановиться.
Я, бывает, засну, проснусь, снова засну а она всё рыдает да рыдает. Спрашиваю: «Мам, ты чего плачешь? Из-за папы?..»
А она мне, мол, не плачет, просто нос чешется, дескать насморк у неё. А я уже большая, не вчера родилась знаю я ваши взрослые сопли, какие они бывают с голосом и слезами в комплекте.
Папа Оли сидел с дочерью за столиком модного кафе в центре Москвы и мешал ложечкой свой остывший эспрессо в крошечной фарфоровой чашке.
А дочка к своему пломбира даже носом не повела, хотя перед ней в вазочке красовались прямо произведения искусства: разноцветные шарики, сверху листик мяты, вишенка, всё облито густым шоколадом.
Любая шестилетняя девочка бы тут слюни пустила и съела без остатка. Но Оля не любая. Она ещё в прошлую пятницу решила, что с папой ей предстоит серьёзный мужской разговор.
Папа молчал, молчал будто прикидывал, на какую сумму ему сегодня моральных убытков записать. Потом наконец выдал:
Ну что, доченька, как нам с тобой быть? Совсем не встречаться теперь? А я без тебя как…
Оля сморщила носик чистая мама, только чуть картошкой у неё. Подумала и ответила:
Нет, папа, я тоже без тебя не могу. Давай сделаем так: ты маме позвони, скажи, чтобы каждую пятницу меня из детского сада забирать будешь.
Мы можем погулять, если хочешь захватим кофе или мороженое, посидим вот так. Я тебе буду рассказывать, как мы с мамой живём: всё по-честному, как в программе «Пусть говорят».
Оля подумала ещё и через минуту добавила:
А если ты вдруг по маме соскучишься, я её на телефон буду каждую неделю фотографировать и тебе показывать. Норм вариант?
Папа на дочь свою мудрую посмотрел, чуть улыбнулся и кивнул:
Договорились, доченька
Оля вздохнула с облегчением и принялась за пломбир. Но говорить ещё не закончила самое главное осталось. Потому, когда на её губах от мороженого образовались смешные усы, она облизнула их и уже по-взрослому заявила.
Почти как женщина, которой положено заботиться о своём мужчине хоть мужчина этот уже староват: у папы на прошлой неделе был день рождения. Оля для него в садике открытку рисовала огромные цифры «28» из раскрашенных карандашом пирожных.
Лицо Оли снова стало серьёзным, бровки сошлись:
Вот знаешь, как мне кажется Тебе жениться надо.
И великодушно соврала:
Ты же ну совсем не старый ещё
Папа оценил этот жест доброй воли, хмыкнул:
Ну, «не совсем»…
Оля загорелась:
Вот именно! Вон дядя Серёжа, что к маме уже два раза приходил, даже лысый, немного. Вот тут…
И Оля показала себе на макушку, пригладив завитки ладошкой. А когда заметила, как папа на неё уставился подозрительно, поняла выдала мамину тайну.
Она обе руки ко рту, округлила глаза типа «ах-ах».
Дядя Серёжа? Это тот, мамин начальник? Папа почти на всё кафе задал вопрос.
Я не знаю, пап. Наверное, начальник. Он приходит, приносит мне конфеты и нам всем тортик.
И маме цветы, призналась Оля, взвешивая, стоит ли делиться такой информацией с отцом, вдруг он «неадекватный» сегодня.
Папа сцепил руки на столе, смотрел долго на свои пальцы. Оля поняла: прямо сейчас папа принимает очень важное решение в жизни.
Поэтому маленькая женщина терпеливо ждала. Она уже догадалась: все мужчины тормозы, и к верным решениям их надо аккуратно подталкивать.
А кто толкнёт, если не женщина, тем более самая дорогая в его жизни?
Папа долго молчал, потом, наконец, шумно вздохнул и поднял голову. Произнес бы он так, будто собирается спросить, не прятала ли она чужое бельё (если бы Оля знала, что такое «Отелло» и «Дездемона», она бы сравнила с их страстями).
Но Оля покамест ОТЕЛЛО с СОСЕДКИНОЙ дачей не путала, просто накапливала жизненный опыт, наблюдая взрослых и их бесконечные радости и страдания.
И вот папа сказал:
Пошли, доченька, поздно уже, я тебя домой отведу. И с мамой поговорю.
Про что говорить с мамой, Оля не стала спрашивать, но поняла это важно. И быстро доела мороженое.
Поняла торжественный момент на порядок важнее даже самого вкусного мороженого, поэтому ложечку метнула на стол, слезла со стула, вытерла губы тыльной стороной ладони, дернула носом и глядя на папу заявила:
Готова! Пошли
Дома они почти не шли летели. Точнее, летел папа, а Олю держал за руку, и она по полу разносилась, будто флаг на ветру.
Когда они вломились на площадку, двери лифта медленно закрывались, унося наверх кого-то из соседей. Папа растерянно глянул на Олю.
Та снизу вверх посмотрела:
Ну чего стоим? Кого ждём? У нас седьмой этаж же…
Папа взял дочку на руки и накатил по лестнице.
Когда мама после долгих тревожных звонков открыла дверь, папа сразу к делу:
Ты не можешь так! Какой ещё Серёжа? Я тебя люблю. И у нас есть Оля
Он обнял маму, не выпуская Олю, а Оля обняла обоих за шею и зажмурилась. Потому что взрослые целовались.
Вот так бывает: двоих недотёп взрослых радует маленькая девочка, которая любит их, они любят её и друг друга, а гордыню и обиды сами себе холят…
А как вы думаете кто у вас в семье главный миротворец? Ставьте лайк, пишите коммент!
