Сорок лет я слышала одну и ту же фразу, и с каждым разом она ложилась на мою голову, словно невидимая корона.
Моя жена не работает. Она хозяйка дома, настоящая царица.
Люди улыбались, одобрительно кивали, кто-то даже завидовал. И я я верила.
Верила, что имею значение. Что меня ценят. Что все, что я делаю, великая работа.
А работа действительно была. Но никто так ее не называл.
Я была и поваром, и уборщицей, и няней, и учительницей, и медсестрой, и психологом, и водителем, и счетоводом, и организатором всего на свете. Труд по четырнадцать часов иной раз и дольше, ни дня отдыха, ни заработной платы, ни «спасибо», когда бы действительно хотелось.
Было только одно:
Ты ведь дома. Ты в порядке.
Мои дети ни разу не пошли в школу в немытой одежде. Муж мой ни разу не вернулся домой без горячего ужина. Всё было прибрано. Моя жизнь сложилась так, чтобы всем было спокойно и уютно.
Порой смотрела на себя в зеркало и не видела женщину.
Видела функцию.
Но твердило себе: «Это семья. Это любовь. Это мой выбор».
Одна-единственная отрада всё было «наше»:
Наш дом.
Наши рубли.
Наша судьба.
Но истина оказалась куда более суровой.
Когда муж мой покинул этот мир и отправился к Богу, мой мир рухнул не только от горя. Он рухнул от осознания.
Мы оплакивали его. Люди говорили: «Большой человек», «добытчик», «опора всей семьи».
А потом настал день, когда зачитали завещание.
Я стояла, как вдова руки в узел, сердце в клочья, и ждала хотя бы крупицу уверенности, хоть тень защиты после всех лет, что посвящала ему.
И вдруг услышала слова, от которых стала чужой в своей жизни.
Дом был на его имя.
Счета в банке на его имя.
Всё было на него оформлено.
«Наше» в миг стало «его».
Дети, мои дети, унаследовали всё, что я берегла, ухаживала, поддерживала столько лет.
А я?
Я осталась без права сказать хотя бы одно:
«Это и моё тоже».
С той поры началась новая жизнь не бедность, а зависимость.
Приходилось спрашивать:
Можно купить лекарства?
Можно купить новые сапоги?
Можно подкрасить волосы?
Словно не женщина семидесяти лет, а девочка, просящая мелочь на мороженое.
Порой держала в руке список покупок и думала: как же так?..
Как так, что трудилась сорок лет, а мой труд ничего не стоит?
Больно было не только, что осталась без денег.
Больно было осознать: меня обманывали.
Что корона на голове из слов, а не из уверенности.
Что была царицей без прав.
И тогда начала задавать вопросы, которых раньше боялась:
Где я была в той любви?
Где звучало моё имя?
Где моё будущее?
И почему так долго считала, что собственные рубли это признак недоверия?
Теперь я знаю правду:
Свой доход, собственная карточка и накопления, своё имущество это не измена любви.
Это уважение к себе.
Любовь не должна оставлять тебя беззащитной.
Любовь не должна вынимать силу, а затем ставить в положение просящей.
Главное, что я поняла:
Женщина может отдать всю жизнь дому, но в доме должно найтись место не только на кухне, но и в правах, безопасности и финансах.
Домашний труд достоин уважения.
А зависимость это ловушка.
Вопрос к тебе:
Знаешь ли ты женщину, которая была «царицей в доме», но осталась в итоге без прав и собственного будущего?
