Жена собрала вещи и исчезла в неизвестном направлении
Хватит изображать мученицу. Всё устаканится. Бабы отходчивые погорланит, успокоится. Главное цель достигнута. Есть сын, фамилия продолжается.
Екатерина молчит.
Кать, Екатерина немного наклоняется вперед, переходит на шёпот, ты мне неделю назад говорил, что «разобрался» с беременностью Марии. Это как понимать?
Георгий бросил вилку и откинулся на спинку стула.
А то и значит. Она мне пять лет голову морочила. «Не время», «работа», «давай потом».
А потом когда? Мне уже тридцать два, Катя. Я сына хотел. Семью нормальную, по-человечески.
Ну, я и заменил ей таблетки.
У Екатерины отвисла челюсть.
Ты ей это сказал? Когда?
В тот день, как она ушла, хмурится Георгий. Орала на меня. Ну я и сказал: привыкай, сама этого хотела, я только помог.
Думал, остынет, никуда не денется. А она чёрт её дернул. Схватила сумку и исчезла.
***
На кухонном столе, возле груды грязных бутылочек, валялась забытая братом расчёска.
Екатерина уставилась на неё, внутри всё бурлило. Почему обязательно все вокруг разбрасывать?
Малыш наконец-то уснул в соседней комнате, но тишина пугала через час-два всё начнётся заново.
Екатерина поправила банный халат и закипятила чайник. Месяц назад они вместе с Георгием встречали Марию, его жену, из роддома. Георгий светился, бегал с букетами, пытался всех поздравлять. А Мария будто её не домой, а на каторгу везли.
Тогда Екатерина решила, что это усталость после родов. Ну, мало ли гормоны, шок, всё-таки первый ребёнок… Стоило бы насторожиться.
Дверь хлопнула брат пришёл с работы. На ходу ослабил галстук, молча полез в холодильник.
Жрать что есть? буркнул, даже не посмотрев на сестру.
В кастрюле макароны, сосиски рядом. Георгий, малыш только уснул, не шуми.
Георгий фыркнул и принялся накладывать еду.
Замотался, Катя, весь день под нагрузкой! Заказчики выпили кровь.
Как у малой?
Малая твоя дочь, Катя специально громче поставила кружку. Имя у неё Артём.
Он три часа истерил. Животик.
Ну, разбираешься ведь, равнодушно пожал плечами Георгий и уселся к столу. Ты же женщина, у вас это в крови.
Мама вон тоже с нами одними справлялась, когда отец на вахтах был.
Екатерина сжала губы. Хотелось бросить в него тарелку.
Жила тут временно пока не выплатит долг за аренду студии. За две недели стала бесплатной няней, домработницей, поварихой.
А брат будто не замечал, что жена его ушла неизвестно куда с вещами.
Мария звонила? спросила Екатерина, наблюдая, как Георгий торопливо закидывает макароны.
Георгий замер, вилка зависла у рта, лицо вытянулось.
Не берёт трубку, сбрасывает. Уж… и мать бы свою так не оставила, а? Бросить ребёнка… до чего только додуматься…
Злится, что я подменил таблетки чтобы забеременела.
Ты гад, Гоша, тихо сказала Екатерина.
Ты чего несёшь?! вытаращил глаза. Я же для семьи! Дом полная чаша!
А она сбежала, ребёнка бросила! Кто виноват?
Ты лишил её выбора, Екатерина поднялась. Ты обманул того, кого, кажется, любишь.
Как бы чувствовал себя сам?
Ладно, не начинай, отмахнулся Георгий. Перебесится. Ребёнок тут, вещи здесь.
Деньги кончатся, приползёт сама. А пока… ты же поможешь? У меня квартал отчетов, не до ребёнка.
Екатерина ничего не сказала, ушла в детскую.
Артём дышал мелко, крошечные кулачки сжаты. Сердце у неё рвалось.
Малыш ни в чём не виноват. А Мария оказалась в ловушке.
Жалко обоих
Достала мобильник, зашла в мессенджер. Мария была онлайн пару минут назад. Екатерина долго печатала, стирала, опять писала.
«Маша, это Катя. Я не прошу возвращаться. Просто хочу знать, всё ли у тебя нормально.
И мне тяжело одной. Можем поговорить? Без криков».
Ответ пришёл минут через десять.
«Я в гостинице. Через три дня командировка в Нижний на три недели. Ещё до давно запланировано. Вернусь подам на развод. Артёма не бросаю, Катя.
Но сейчас быть там не могу. На сына смотреть сил нет вижу Георгия в нём, понимаешь?»
Екатерина вздохнула.
«Понимаю. Георгий всё рассказал».
«И как? Горд собой?»
«Вроде того. Уверен, что ты вернёшься».
«Пусть мечтает. Катя, если тебе невмоготу скажи. Я постараюсь найти няню, пришлю денег.
Но к нему никогда».
Екатерина отложила телефон и выдохнула. Нужно искать работу, отдавать долги, строить свою жизнь.
Но Артёма на Георгия который даже не знает, как подгузник надевать, не оставишь.
***
Три следующих дня тянулись мучительно.
Георгий приходил поздно, ел на бегу, засыпал сразу.
Любые просьбы о помощи «Я устал», «ты лучше знаешь».
Однажды среди ночи Артём так ревел, что Екатерина не выдержала. Зашла к брату и включила свет.
Вставай, ледяным тоном.
Георгий уткнулся в подушку: «Катя, спать! Мне к шести!»
Всё равно. Иди качай сына. Он есть хочет, а у меня руки трясутся.
Ты сдурела? рычит Георгий, растрёпанный, вскакивает. Ты ведь потому и живёшь тут! Крышу дал, свет-воду оплачиваю!
Значит, я прислуга? Катя сорвалась.
Как угодно называй, буркнул. Маша вернётся отдохнёшь. Пока работай.
Катя вышла молча.
В ту ночь не спала, раскачивала люльку ногой на кухне и думала, как урезонить брата. Совсем страх потерял.
Утром, пока Георгий был на работе, Екатерина снова написала Марии: «Ты нужна. Давай встретимся, пока он на работе! Пожалуйста!»
Мария согласилась.
Встретились в сквере рядом с домом.
Мария выглядела ужасно: бледная, чёрные круги, одни щеки остались. Подошла к коляске, не решаясь взять сына на руки. Дрожит.
Он подрос, шёпотом Мария. За пару недель
Он тебя не узнает, мягко сказала Екатерина.
Я знаю… Мария накрыла лицо ладонями. Я, наверное, люблю его. Но там, далеко внутри. А вместе с Георгием… Жить с человеком, который вот так поступил… Воздуха не хватает.
А если без него? спросила Екатерина.
Мария удивилась.
Что ты хочешь сказать?
Он уверен, что ты его. С сыном. Но на самом деле он не отец, он «проектный менеджер» ему важен факт ребёнка, а не сам Артём.
Ночами не встаёт, порошок развести не умеет.
И что тогда?
Ты сейчас езжай, работай и приходи в себя. Я ещё три недели тут подготовлю всё.
К чему?
Развод. И распределение ответственности. Не должна ты к нему возвращаться. Снимай квартиру, я перееду, буду помогать с Артёмом, пока ты на работе.
Я уже нашла пару заказов, скоро долги закрою. Справимся без него.
Мария смотрела с недоверием:
Ты готова против брата?
Он мне брат, но поступил подло. Не хочу быть соучастницей.
Он полагает, я на его стороне, что мне некуда идти. Зря.
Солнце прыгало по козырьку коляски, Мария молчала.
А если он не отдаст сына? Скандал закатит.
Закатит, кивнула Катя. Но у нас есть аргумент: он сам признал подмену таблеток. На суде, при свидетелях Я всё подтвердю.
Про «помощь» в декрете тоже расскажу.
Ему не ребёнок нужен, а контроль. Артём потребует реальных усилий он отпустит сам. Проще будет притвориться «брошенным героем», чем заботиться.
Мария робко улыбнулась впервые за долгое время:
Взрослая ты стала, Катя.
Пришлось, вздохнула она. Идёт?
Да. Спасибо.
Три недели пролетели быстро.
Георгий всё больше раздражался, замечал, что Екатерина не бежит к нему с тарелкой, едва он дома появляется.
Когда Мария? вечером он резко бросил портфель.
Завтра, коротко Катя, прижимая Артёма.
Хоть бы в ресторан сходили, надоело жрать макароны. Какой бы ей подарок прикупить, чтоб рот не открывала… Серьги, что ли бабам нравится.
Екатерина еле сдержалась.
Правда думаешь, что кольцо всё поправит?
Перестань ломать из себя святую. Всё нормализуется. Бабы гневливые покричит и успокоится. Главное сын есть, фамилия живёт!
Екатерина молча проводила его взглядом.
На следующий день Мария появилась, когда Георгий был на работе. Не поднимаясь в квартиру, ждала у подъезда Екатерина уже собрала все вещи: детское, чемодан и кое-что из своего.
Потребовалось три спуска, чтобы перевезти всё. Артём посапывал в автокресле.
Ключи Екатерина оставила на кухонном столе, на том же месте, где лежала расчёска. Рядом записка:
«Георгий, мы ушли. Не ищи Марию: всё через адвоката. Артём с ней. Я тоже.
Ты хотел семью, но забыл семья держится на доверии, а не на манипуляциях. Макароны в холодильнике. Теперь сам разбирайся».
Они уехали.
Мария сняла крошечную, но тёплую квартиру на другом конце Москвы. Сначала было тяжело: Артём плохо спал, Мария плакала, а телефон гудел от звонков брата.
Георгий орал, угрожал, клялся забрать сына, оставить без гроша.
Екатерина слушала это спокойно.
Они справились.
Через неделю Георгий затих исчез с радаров.
Разводились уже через суд Георгий на заседании не выразил ни малейшего желания расти сына. Екатерина оказалась права лишние хлопоты не нужны, легче выплачивать алименты.
Да и встреч с сыном он не требовал.
***
Теперь, по прошествии всего, я понимаю простую истину: нельзя строить счастье на обмане, даже если тебе кажется, что цель оправдывает средства. Семья это уважение и доверие, а не контроль. Лучше остаться одному, чем потерять человеческое лицо.
