Я это видела
Закрывала реестр в бухгалтерии уже на автомате, когда Людмила Сергеевна из своего кабинета выглянула: мол, справишься завтра с отчетом по поставщикам? Спросила вроде бы мягко, но было ясно отказаться невозможно.
Я кивнула, хотя в голове моментально загорелся список: забрать Илюшу из школы, заехать в аптеку мама опять просила лекарства для сердца, дома проконтролировать домашку. Я давно так живу: не спорю, не высовываюсь, тихо делаю своё. На работе это зовут надёжностью, дома миром.
Вечером мы с Илюшей неспешно шли от остановки, я держала неподъёмный пакет из «Пятёрочки», а сын уткнулся в телефон: “Мам, ещё пять минут?”. Я отвечала «потом», зная, что это «потом» наступает всегда неожиданно и само собой.
У перекрёстка у «Атмосферы» мы замерли на зелёный. Две полосы машин, один какой-то особенно нервный сигналит, будто спешит туда, где его ждут. Сделала шаг по переходу и тут из правого ряда вылетает чёрный «Тойота Ленд Крузер». Срывается с места, обгоняет всех и пытается проскочить на мигающий.
Удар глухой, будто тяжелая мебель грохнула об пол. Внедорожник влетел в белую «Ладу Гранта», что как раз въезжала на перекрёсток. «Ладу» крутануло, зад выехал прям на «зебру». Пешеходы в панике отшатываются. Я успела только схватить Илюшу за рукав и рвануть назад.
На секунду всё застыло. Потом громко закричали. Водитель «Лады» сидел согнувшись, долго не поднимал головы. У внедорожника сразу подушки безопасности, и за стеклом мелькнуло мужское лицо, уже тянет руку к двери.
Я поставила пакет, достала телефон, набрала 112. Оператор будто откуда-то издалека, ровным голосом.
ДТП на перекрёстке, рядом с торговым центром, старалась не торопиться. Машину развернуло на переход, водитель белой машины… не знаю, в сознании ли.
Илюша стоял бледный, смотрел так, будто я вдруг стала взрослее, чем обычно.
Пока я говорила, к «Ладе» подбежал молодой парень, дверцу открыл, с водителем разговаривает. Мужчина из джипа быстрый, уверенный, пальто явно дорогое, шапки нет, такой даже аварии не испугается: будто рейс задержали на пять минут.
Скорая приехала быстро, потом ГИБДД. Полицейский спрашивал, кто видел момент удара. Я подняла руку ну а кто, если не я?
Ваши данные, пожалуйста, инспектор открыл блокнот. Расскажите, как всё было.
Я назвала фамилию, адрес Наталья Евгеньевна Попова, ул. Пушкина, кв. 27 телефон. Говорила сухо, точно, как на работе. Объяснила, что внедорожник рванул из правой, «Лада» ехала на свой свет, на переходе были люди. Инспектор кивал, писал.
Мужчина из джипа подошел ближе, посмотрел коротко, вроде бы без агрессии, но как-то неуютно сразу.
Вы точно уверены? негромко спросил. Там камера, всё видно.
Я видела, сказала я. Почти без паузы. И сразу пожалела, что слишком прямолинейно.
Он усмехнулся еле заметно, отошел к инспектору, а Илюша дёрнул меня за рукав:
Мам, пошли домой
Инспектор вернул паспорт, велели ждать вызова. Я забрала пакет, завела сына во двор. Дома долго мыла руки чистые, а всё равно не отпускало. Сын потом спросил:
Того дядю посадят?
Я не знаю, ответила. Это решают не мы.
Ночью снился тот звук, будто воздух от удара смещается.
На работе через день сосредоточиться не выходило, мысли всё возвращались к перекрёстку. После обеда звонок с незнакомого номера:
Добрый день, вы вчера были свидетелем аварии, вежливый голос, имени не называет. Я от тех, кто был там. Просто хотим уточнить, чтобы вы не переживали, что-то лишнего не увидели.
А вы кто? спрашиваю.
Не суть. Ситуация мутная, зачем вам втягиваться? Сейчас свидетелей по судам таскают, нервы треплют. А у вас ребёнок, работа…
Говорил так, будто стиральный порошок советует. Было страшнее от того, что не давил будто уговаривал.
На меня не давят, голос дрогнул.
И не надо, мягко согласился. Просто скажите, что не уверены. Так всем спокойнее.
Я сбросила звонок, смотрела на экран, как будто это не со мной. Сунула телефон в ящик.
Вечером забрала сына, заехала к маме она рядом, старая пятиэтажка. Открывает дверь в халате, сразу ворчит про давление и врачи-неумехи.
Я помогала с таблетками, спрашиваю:
Мама, вот если бы ты аварию увидела и тебя просили «не лезть»?
Мама устало взглянула:
Не лезла бы. В моём возрасте героев не надо. И ты не рискуй, у тебя Илюша.
От этих слов защемило будто мама не верит, что я могу справиться.
Через день ещё звонок, номеp другой:
Мы волнуемся, голос знаком: У человека семья, работа, ошибка вышла… Вам зачем годами таскаться по судам? Лучше заявление что ничего не видели, нет уверенности.
Я видела, сказала я.
Вы уверены, что связываться хотите? голос стал холоднее. У вас сын, школа какая?
У меня внутри сжалось.
Вы откуда знаете? спросила.
Город маленький, спокойно. Мы просто за ваш покой.
Я положила трубку, долго сидела на кухне. Илюша делал уроки, писал что-то, а я вдруг закрыла дверь на цепочку: глупо, ведь звонок цепочка не остановит.
Через пару дней у подъезда подошёл мужчина в серой куртке без опознавательных знаков. Стоит целенаправленно:
Вы из 27-й? спрашивает.
Да, машинально.
За ту аварию… Не пугайтесь, руки поднял, будто я уже шарахнулась. Просто знакомый знакомых. Вам лучше не таскаться потом по судам, правда ведь? Решим всё по-человечески скажете, что не уверены, и всё.
Я не возьму денег, вырвалось. Сама не знаю почему.
Про деньги никто не говорит, он улыбнулся. А вот спокойствие… У вас же ребёнок. Сейчас нервы ни у кого не железные. Зачем вам лишнее?
Про «лишнее» сказал, будто мусор вынести.
Я прошла мимо, руки дрожали только дома. Завела Илюшу:
Завтра из школы сама заберу, не выходи ни с кем, сказала спокойно, как обычно.
Что случилось? спросил.
Ничего, солгала. И сразу поняла, что ложь уже живёт отдельно.
В понедельник пришла официальная повестка вызывали для дачи показаний и опознания по ДТП. Документ с печатью, будто в папке стал тяжелее.
Вечером Людмила Сергеевна задержала после работы, дверь прикрыла:
Ко мне тут приходили, сказала. Про тебя спрашивали, что свидетель по делу. Очень вежливо, но я не люблю, когда моих сотрудников так трогают. Ты бы аккуратнее…
Кто приходил?
Не представились. Уверенные такие… Я тебе по-человечески говорю: может, правда, не лезь? У нас отчёты и проверки, тебе лишний стресс ни к чему.
Вышла из кабинета, будто не просто лишают права говорить, а забирают то место, где была незаметной.
Дома всё рассказала мужу. Он ел борщ, слушал молча. Потом положил ложку.
Ты понимаешь, что этим плохо кончится? спросил.
Понимаю, ответила.
Тогда зачем? У нас ипотека, мама твоя, ребёнок. Хочешь, чтоб нас трясли?
Не хочу. Я просто видела.
Посмотрел, будто я что-то глупое сказала.
Видела и забудь. Ты никому ничего не должна.
Я не спорила. Спорить значит выбирать, а выбора не было.
В день вызова всё собрала: сыну завтрак, сама паспорт и повестку, блокнот, телефон зарядила. Подруге написала, куда иду и когда буду “Поняла, напишешь”.
В отделе ГИБДД запах бумаги, у входа грязные коврики. Дежурный показал на кабинет следователя.
Следователь молодой, усталый. Предложил стул, включил диктофон.
Осознаёте ответственность за ложные показания?
Осознаю.
Спрашивал спокойно: где стояла, какой сигнал, с какой стороны внедорожник, скорость видела. Отвечала точно, ничего лишнего. Потом он поднял глаза:
Вам звонили?
Я замялась. Если скажу признаю, что мне угрожают. Если нет останусь одна против этого.
Звонили, призналась. И к подъезду подходили, советовали сказать, что ничего не помню.
Кивнул, будто ожидал.
Номера сохранились?
Достала телефон, показала. Записал, сказал отснять для служебной почты отправила при нём, руки слушались плохо.
Потом попросили подождать для опознания. В коридоре с сумкой на коленях увидела мужчину с джипа рядом адвокат, тихо переговариваются. Мельком взглянул на меня, чуть усталый, будто привык всё решать.
Адвокат остановился:
Вы свидетель, да?
Да.
Рекомендую осторожнее с формулировками, стресс часто путает память. Вы же не хотите потом отвечать за неточности?
Хочу сказать правду.
Он поднял бровь:
Правда у каждого своя, улыбнулся.
Провели в кабинет, показали фото, попросили указать водителя. Я показала. Протокол подписала. Ручка чётко оставляла следы и это почему-то успокаивало: след стереть невозможно звонком.
На улице уже темно. К остановке шла, всё оглядывалась, хотя за мной никто не шел. В автобусе села у водителя как делают те, кому нужна хоть минимальная защита.
Дома муж встретил молча. Илюша заглянул из комнаты:
Как?
Сказала, как было, ответила я.
Муж тяжело выдохнул:
Теперь не отстанут, сказал.
Я понимаю.
Ночью опять слушала двери в подъезде, каждый шаг казался знаком. Утром сама отвела сына в школу, хотя неудобно по времени. Попросила учительницу не отпускать Илюшу с чужими, даже если кто-то скажет «от мамы». Учительница внимательно посмотрела, кивнула.
На работе с начальницей стала как-то суше, поручений меньше, коллеги косо поглядывают. Никто ничего вслух, но вокруг меня появляется пустота.
Неделю было тихо, потом сообщение: «Подумайте о семье». Без подписи. Показала следователю сказал: «Фиксируем, звоните, если что».
Не было чувства защиты, но ощущение, что мои слова не исчезли.
Вечером соседка с первого этажа догнала у лифта.
Слышу, ты в историю попала, понижает голос. Муж дома часто, не стесняйся, зови. И камеру давно хотели давай поставим, скинемся.
Говорила просто, будто о замене домофона. Я чуть не разрыдалась.
Через месяц снова вызвали. Следователь сказал: дело идёт в суд, будут заседания, могут вызывать. Не обещал справедливости только процедуры, схемы.
Ещё кто-нибудь тревожил?
Нет, но я всё время жду.
Это нормально, сказал. Старайтесь жить, как раньше.
Вышла и поймала себя: «нормально» звучит чуждо. Жизнь уже другая: маршруты меняю, сына не оставляю во дворе, на телефон запись звонков, с подругой договорилась: пишу, когда дома. Не героизм просто держу линию, чтобы не сломаться.
В суде снова увидела мужчину из джипа. Сидит ровно, не смотрит на меня и это хуже, чем если бы смотрел: будто я обязанность, формальность.
Когда спросили, уверена ли я, внутри всё сжалось: перед глазами сын у школы, Людмила Сергеевна с сухим лицом, мама, про «не лезть». Но я сказала:
Уверена.
После суда постояла у крыльца, руки холодные, хоть в перчатках. Подруга написала: «Ты как?» Я: «Жива. Домой».
Зашла в «Магнит» за хлебом и яблоками ведь дома ужин, как ни крути. Это почему-то радует: мир требует простых вещей, и он не остановился.
Дома Илюша:
Мам, на собрание сегодня придёшь?
Я посмотрела на него и поняла именно ради этого вопроса всё и держу.
Приду, улыбнулась. Только сначала ужин.
Позже, закрывая дверь на оба замка и проверяя цепочку, вдруг поняла: делаю это спокойно, уже без страха. Спокойствие стало новой ценой жизни. Я не победила, не стала героем, не ждала благодарностей. Но у меня осталось твёрдое знание: я не отступила от того, что видела. И не прячусь от самой себя.
