Я покупаю себе высококачественное мясо индейки и готовлю паровые котлеты, а он ест просроченную свинину – моя жизнь после пятидесяти семи лет, где я работаю, забочусь о детях и внуках, а муж отдыхает и даже не пытается помочь

Įdomybės

Author Ростислав ЛавриненкоReading 3 minPublished by February 1, 2026

Покупаю себе отборное филе индейки, делаю на пару котлетки, а мужу достается свинина с истекающим сроком годности.

Мне уже пятьдесят семь лет. С супругом мы прожили вместе больше тридцати лет столько лет мы связаны браком. За всю эту жизнь я всегда стирала ему одежду, готовила, оберегала уют и покой в семье. У нас двое детей, которых я вырастила и дала им образование. Вспоминая прошлое, словно белка в колесе крутилась работала на двух-трёх работах сразу, хваталась за любую возможность заработать, лишь бы дети мои чувствовали себя ни в чем не хуже других и были одеты достойно.

А мой муж за всю нашу долгую жизнь никогда особо и не корпел, всё больше обходился малым. А когда пенсия наступила и вовсе осел дома без намерения работать. А я всё ещё на службе, помогаю детям с внуками, занимаюсь хозяйством: убираюсь, глажу, на кухне верчусь.

Не раз просила его попробовать хоть где-то подработать например, сторожем, хотя бы на полставки, а он только отнекивался: мол, и без того проживём, нечего зря суетиться на старости лет. На еде, к слову, он тоже не промах! Порой прибегаю с работы поздно, а он всё самое вкусное умудряется съесть, мне оставляет только суп.

Как-то делилась обидами с подругой, а она мне посоветовала: готовь себе из одного, а мужу из другого пусть видит разницу. Вернувшись домой, сказала мужу, что врач назначил мне особую диету, и теперь он не должен трогать мою еду, чтоб не навредить здоровью.

Теперь прячу заветные продукты: когда муж уходит в гараж, достаю из тайников конфеты и лакомлюсь в тишине. Колбасу и сыр держу в отдельной секции холодильника, подальше от его глаз, и, когда никого нет, съедаю всё сама. Спасают меня две наши старенькие «Бирюсы»: в одной еда, а во второй почти только банки с соленьями туда-то и убираю запасы.

Мужчины ведь какие ничего не замечают. Для себя покупаю свежее куриное филе, делаю котлеты на пару, а ему свинятину с акцией, приправлю хорошенько, и ему всё равно. Макароны беру для него какие попроще, самые дешёвые рублей за тридцать, а себе только из твёрдых сортов пшеницы.

Нет у меня угрызений совести, не считаю, что поступаю дурно. Если бы муж хотел жить по-человечески и питаться вкусно, пошёл бы работать. Да и какой смысл нам ссориться или, Боже упаси, разводиться? В нашем возрасте такие дела уже глупость. Жили, дом общий, хозяйство. Ведь большая часть жизни позади, зачем теперь всё делить и суетиться с продажей?

Сорок лет я слышала одни и те же слова, и каждый раз они звучали как корона на моей голове. — Моя жена не работает. Она — королева дома. Люди улыбались, восхищались мной. Иногда даже завидовали. А я… я верила. Верила, что я важна. Что я ценна. Что то, что я делаю — самая значимая работа на свете. И это действительно была работа. Только никто так её не называл. Я была поваром, уборщицей, няней, учителем, медсестрой, психологом, водителем, бухгалтером, организатором всего. Работала по 14 часов, иногда больше. Не было «выходного дня». Не было «зарплаты». Не было «спасибо» столько раз, сколько хотелось. Было только одно: — Ты дома. Ты в порядке. Мои дети никогда не шли в школу в грязной одежде. Муж всегда возвращался домой — и его ждала горячая еда. Дом был чист, а моя жизнь — подчинена одному: чтобы у всех был покой. Иногда я смотрела на себя в зеркало и не видела женщину. Я видела функцию. Но говорила себе: «Это семья. Это любовь. Это мой выбор.» Была у меня одна отрада — что всё это «наше». Наш дом. Наши деньги. Наша жизнь. Но правда оказалась другой. Когда мой муж ушёл к Богу… мой мир рухнул не только от горя — он рухнул от реальности. Мы плакали. Люди называли его «большой человек», «добытчик», «столп семьи». А потом пришёл день, когда читали завещание. Я стояла вдова — с сжатыми руками и болью в груди, надеясь получить хоть какую-то защиту, хоть какую-то уверенность… после всех лет, что я ему отдала. И вдруг услышала слова, от которых стала чужой в собственной жизни. Дом был записан на его имя. Счёт в банке — на его имя. Всё было только на его имя. И наше превратилось в его за секунды. Дети — мои дети — наследовали то, что я всю жизнь оберегала, чистила и поддерживала. А я? Я осталась без права сказать даже одно: «Это и моё.» С того дня я живу самым унизительным образом — не в бедности, а в зависимости. Мне приходилось спрашивать: — Можно ли купить лекарства? — Можно ли купить обувь? — Можно покрасить волосы? Будто я не женщина за 70, а маленькая девочка, выпрашивающая деньги. Иногда смотрела на список покупок и не понимала, Как может быть такое… Как могла я работать сорок лет, а мой труд оказался равен нулю? Больно было не только от отсутствия денег. Больно было от того, что я была обманута. Что носила корону из слов, а не корону из уверенности. Была «королевой», но без прав. И тогда я начала задавать вопросы, которых раньше боялась: Где была я в этой «любви»? Где было моё имя? Где было моё будущее? И главное — почему я думала, что иметь свои деньги — это признак недоверия? Теперь я знаю правду. Иметь свой доход, свою банковскую карту, свои накопления, свою собственность — это не предательство любви. Это уважение к себе. Любовь не должна оставлять тебя без защиты. Любовь не должна забирать силу, а потом отправлять просить. Вывод Женщина может посвятить себя дому… но в доме должно быть место и для неё самой — не только на кухне, но и в правах, в безопасности, в деньгах. Домашний труд — это достойно. А зависимость — это ловушка. 👇 Вопрос к тебе: Знаешь ли ты женщину, что была «королевой дома», а в итоге осталась без прав и без своего будущего?

Самое болезненное, что случилось со мной в 2025 году, — узнать, что муж мне изменяет… и что мой брат, двоюродный брат и отец всё это время знали правду Мы были женаты одиннадцать лет. Женщина, с которой у моего мужа был роман, работала секретарём в организации, где трудится мой брат. Их познакомил именно он — это не было случайностью. Эта женщина и мой муж часто пересекались на работе, на совещаниях, бизнес-мероприятиях и семейных встречах, где их видел и двоюродный брат. Все были друг другу знакомы, все часто виделись. Мой муж месяцами вел себя так, будто ничего не происходит. Я общалась с братом, двоюродным братом и отцом, ходила на семейные собрания, ничего не подозревая — все трое знали о его измене. Никто меня не предупредил, не сказал ни слова, даже не попытался подготовить к тому, что происходит за моей спиной. Когда в октябре я всё узнала, сначала поговорила с мужем — он всё подтвердил. Потом я спросила брата, знал ли он: ответил, что да, уже несколько месяцев. На вопрос, почему молчал, сказал: «Это не моё дело, такие вопросы — между мужем и женой, мужчины такое не обсуждают». Двоюродный брат тоже признался: замечал поведение, переписку, жесты, всё было ясно — но не хотел вмешиваться и портить отношения. Потом я поговорила с отцом. Он тоже всё знал — довольно давно. На вопрос, почему не сказал, ответил, что не хотел конфликтов: такие проблемы решает только семья, он не будет лезть. Все трое сказали примерно одно и то же. Я ушла из дома; сейчас дом выставлен на продажу. Ни громких скандалов, ни ссор не было: я слишком уважаю себя, чтобы устраивать цирк. Та женщина продолжает работать в фирме моего брата, а он, двоюродный брат и отец продолжают общаться с обоими как ни в чём не бывало. На Новый год и Рождество мама пригласила меня праздновать у них — братья и отец тоже были приглашены. Я объяснила, что не смогу сидеть за одним столом с теми, кто знал об измене и молчал из принципа или равнодушия. Они отмечали без меня. С октября я не разговариваю ни с одним из трёх мужчин из своей семьи. Не думаю, что когда-то смогу их простить.