У меня в жизни было три серьёзные долгие отношения. В каждой я думал, что стану отцом. И в каждой уходил, когда разговоры о детях становились серьёзными. Первая женщина уже была с маленьким ребёнком. Мне было 27. Сначала мне было всё равно, я привык к её ритму, режиму ребёнка, ответственности. Но как только мы начали обсуждать общего ребёнка, время шло, а ничего не выходило. Она первая обратилась к врачу; с ней всё было в порядке. Стала спрашивать, обследовался ли я. Я уходил от темы — мол, всё получится само собой. Но мне становилось неудобно, раздражался, нервничал; мы начали ругаться всё чаще. В итоге я просто ушёл. Вторая история была другой: у неё детей не было, оба с самого начала хотели семью. Прошли годы, были попытки — каждый отрицательный тест закрывал меня. Она стала больше плакать, я стал избегать разговоров об этом. Как только она предложила специалиста, я сказал, что это перебор. Начал задерживаться, терять интерес, чувствовать себя в ловушке. Через четыре года расстались. Третья женщина — с двумя сыновьями-подростками, и сразу сказала: «Новых детей не нужно», но разговор всё равно возник. Я сам поднял его — хотел доказать себе, что могу. И снова — ничего. Мне стало казаться, будто занимаю чужое место. Во всех трёх отношениях было не только разочарование, но и страх. Страх услышать от врача, что проблема во мне. Я так и не сдал анализы, ничего не проверял. Проще было уйти, чем узнать ответ, который, возможно, не вынесу. Сейчас мне за сорок. Я вижу бывших с их семьями, с детьми — не моими. И иногда думаю: правда ли я уходил, потому что устал… или потому что не хватило смелости остаться и встретиться лицом к лицу с тем, что происходило со мной.

В жизни у меня было три долгих отношения. В каждом из них я был уверен, что стану отцом. И всякий раз, когда разговоры о детях становились серьёзными, я в итоге уходил.

С первой женщиной, Мариной, я начал встречаться, когда мне было двадцать семь. У неё уже была маленькая дочь от первого брака. Вначале мне было всё равно, мне даже нравилось их расписание утренние прогулки в парк Победы, ужины втроём, детский садик. Я втянулся в их ритм, взял ответственность. Но когда мы заговорили о том, чтобы завести общего ребёнка, всё вдруг встало. Проходили месяцы ничего. Марина первой пошла к врачу, у неё всё оказалось в порядке. Потом она начала спрашивать, делал ли я анализы. Я только отмахивался мол, само всё получится, зачем волноваться. Со временем мне стало не по себе, я начал злиться по пустякам, нервничал. Ругань, обиды и однажды я просто собрал вещи и ушёл.

Вторая женщина, Ольга, была совершенно другой. У неё своих детей не было, и мы с первых дней честно говорили, что хотим семью. Годы шли, мы пытались снова и снова, каждый отрицательный тест превращал меня в молчаливого отшельника. Оля часто плакала, я же всё реже возвращался домой вовремя, всячески уходил от темы. Когда она предложила вместе сходить к врачу, я ответил, что она всё преувеличивает. Пропадал на работе, искал поводы не обсуждать наболевшее. Спустя четыре года отношения развалились.

Третья женщина, Екатерина, была старше меня на несколько лет. У неё уже было два сына-подростка, и она сразу ясно сказала больше детей не хочет. Но как ни странно, инициатором разговора стал я впервые захотел доказать самому себе, что могу стать отцом. Пробовали, но опять ничего. Я начал чувствовать себя чужим, как будто не на своём месте, как запасной в чужой семье.

Везде повторялось одно и то же: не только разочарование, но и страх. Страх услышать от врача то, чего и сам боялся что причина во мне. Я ведь так и не сдал ни одного анализа. Я не подтвердил, но и не опроверг ничего. Легче было уйти, чем признаться себе, что, возможно, виноват я.

Теперь мне за сорок. Я иногда вижу своих бывших в соцсетях: у всех семьи, у Марининой дочки уже свои дети, у Оли малыш, у Кати сыновья выросли. Смотрю и думаю: действительно ли я уходил, потому что устал от этих отношений, или мне просто не хватило сил остаться и принять тот ответ, которого всегда боялся? За годы я понял главное: самые тяжёлые разговоры это те, которые мы ведём с собой.