Моя бывшая тёща преследует нашу семью.
Тёщу зовут Валентина Фёдоровна, ей пятьдесят два года, она мать моей покойной жены Алёны. Мне было двадцать три, когда мы с Алёной поженились. Она тогда уже ждала ребёнка, и у нас вскоре родилась дочь Варвара.
Через два года всё переменилось: Алёна тяжело заболела, и вскоре её не стало.
Я остался один с дочерью. Решил перебраться обратно в Ярославль к родителям так было удобнее: я работал по десять часов в сутки, а мама с папой могли присмотреть за Варей. Мы так договорились.
Потом меня повысили, я накопил и купил дом в получасе езды от родителей. Варю теперь поочерёдно забирали родители или приходила няня (я настаивал, чтобы они иногда отдыхали, не хотел их перегружать). Сейчас Варе уже восемь лет.
Валентина Фёдоровна вдруг решила переехать в наш город, чтобы быть ближе к внучке. Надо сказать, меня эта затея поразила не мотивацией (тут всё понятно!), а расстоянием: тысячи вёрст, Москва далеко!
«Ну ладно», подумал я. «Алёна была у неё одна, Варя теперь единственная внучка. Стареть в одиночестве понятно не хочется».
Но с её приездом началась чехарда…
Валентина Фёдоровна теперь почти постоянно сидит у меня дома. Изо дня в день, даже когда я возвращаюсь из офиса вечером она там. А по выходным перестала «заходить», а просто сидела с утра до ночи.
Бывает и так: Варя в школе, а тёща всё равно рядом. Аргументы у неё непередаваемые:
«Нет никого, чтобы убираться вот и остаюсь. Пылища кругом, без бабьей руки никуда».
«Комнатные цветы гибнут, вот-вот пропадут совсем».
«Вчера в соседний двор воры шастали, а к нам не сунулись я тут».
«Не переживайте, деньги брать не стану».
Мне кажется, она убеждена, что дух её дочери по-прежнему живёт со мной в этом доме. Несколько раз я слышал, как она разговаривает с кем-то невидимым в пустой комнате
После долгих разговоров я решил: всё это переходит границы и разрушает мой покой. Тёща делала вид, что соглашается с доводами. Но…
На прошлой неделе случилось то, что стало последней каплей. Я уже полтора года встречаюсь с девушкой её зовут Ксения. Этот уикенд мы решили провести дома Варя у родителей, наконец-то у нас свидание: ужин, фильм, уютный диван…
Вдруг глухой шорох, будто ветер, и чьи-то шаги в коридоре. Я обернулся и увидел таинственную фигуру Валентины Фёдоровны. Она зашла, ни постучав, ни позвонив, ни спросив разрешения.
Что, опять цветы завяли?
Но возмущалась не я. Она набросилась с обвинениями, крича, что я предал её дочь и не уважаю память покойной. Я был ошарашен такой наглостью. Подошёл, высказал всё, отдал ей ключи и сказал:
Больше ты здесь не хозяйка!
С тех пор Валентина Фёдоровна осталась совсем одна. Родители и знакомые советуют мне смягчиться. Совесть? Не знаю… Наверное, придётся иногда отпускать Варю к бабушке, всё-таки она её внучка. Но наш дом теперь моя непреступная крепость. Точка. И с этого всё начинается сноваПрошла неделя. В доме стало тише, уютнее, даже воздух будто посвежел. Ксения приезжала чаще, мы с ней впервые за долгое время расслабились по-настоящему: смеются колонки, пахнет кофе, по воскресеньям в полдень Варька лепит нам смешные бутерброды.
Но вдруг в кармане завибрировал телефон сообщение от Валентины Фёдоровны. Одно слово: «Прости». Я взглянул на Варю, которая собирала в рюкзак книжки и блокноты. Вдруг захотелось сказать ей что-то важное, но я только молча помог застегнуть молнию.
Я долго думал, что делать с этим «прости». Решил позвонить. Мы говорили недолго: Валентина Фёдоровна устало просила иногда привозить ей Варю и по голосу я понял, что одиночество ей дается тяжело. Я пообещал, что вместе будем навещать её только в нашем доме теперь порядок, и границы ясны.
Прошло время. Иногда Варя возвращается от бабушки с карамельками и старыми фотографиями порой улыбается, порой задумчива. Ксения и я теперь строим свой быт. По вечерам смотрим фильмы, а иногда просто сидим молча, слушая, как тихо стучит дождь. Мир наконец наш: хрупкий, полный новых возможностей.
В ту осень я понял одну простую вещь крепость крепостью, но двери в ней всё равно должны открываться. Пусть не для всех, но для тех, кто по-настоящему нужен всегда.
