Вчера я уволился с работы в отчаянной попытке сохранить наш брак. А сегодня мне кажется, что я рискую потерять и то, и другое.
В этой фирме я проработал почти восемь лет. Устроился после свадьбы и долгое время работа была для меня олицетворением стабильности: фиксированный оклад, чёткий распорядок, планы на будущее. Моя жена, Алина, всегда знала, насколько для меня важна эта работа. Мы даже думали купить квартиру на сбережения, которые откладывали именно благодаря этой должности. Я не мог представить, что именно на этой работе совершу ошибку, которая приведёт нас к текущему краху.
Женщина, с которой я изменил, появилась у нас месяцев шесть назад. Сначала ничего подозрительного не было: села рядом, спрашивала о делах, просила помочь ведь она только пришла. Со временем мы начали обедать вместе сначала с коллегами, а вскоре только вдвоём. Она рассказывала о своих ссорах с мужем, о неуверенности, делилась тревогами. Я слушал. Всё чаще и чаще. Я стал удалять сообщения на всякий случай, ставить беззвучный режим на телефоне, когда возвращался домой, говорить, что задерживаюсь из-за работы.
Измена случилась внезапно: мы уходили поздно из офиса. Это было не романтично, не запланировано, но я осознанно сделал этот выбор. Я знал, что это предательство. В тот же вечер я вернулся домой и поцеловал Алину, как обычно. Теперь именно это ощущается самым мучительным.
Жена всё узнала спустя несколько недель. Мы были в спальне, она вышла на минуту с моим телефоном и увидела переписку, которую скрыть не удалось. Она сразу спросила напрямую. Я не смог ничего вымолвить. Несколько минут стояла гнетущая тишина, потом она попросила рассказать всё подробно. Я признался. Этой ночью мы спали в разных комнатах.
Последующие дни в доме стояла страшная напряжённость. Алина требовала конкретики где, когда, сколько раз, продолжается ли всё. Я честно отвечал. Однажды она сказала то, что я никогда не забуду:
«Я не знаю, смогу ли простить, но знаю точно: не смогу жить, зная, что ты каждый день видишь её на работе».
Тогда мы и заговорили о работе.
Ультиматум был ясен. Она не кричала, не плакала; только тихо сказала, что не заставляет меня увольняться, но ей нужно хоть какое-то чувство безопасности. Пока я захожу в этот офис, дальше жить она не сможет. Или я увольняюсь, или она уходит. Её спокойствие оказалось тяжелее любых слёз.
Я провёл бессонные ночи, пересчитывал расходы, остатки на карте, долги, обязательные платежи. Я понимал: если уйду, сразу останусь без зарплаты без этих стабильных восемьдесят тысяч рублей в месяц, которые были опорой. Но я также знал, что если останусь наш брак распадётся окончательно. Вчера я поговорил с директором, написал заявление и покинул фирму, горько смешав гордость с пустотой.
Когда я пришёл домой и сообщил Алине, надеялся, что это принесёт ей хоть облегчение. Она поблагодарила меня, но сразу добавила: «То, что ты уволился, не значит, что всё стало хорошо. Я до сих пор не знаю, смогу ли восстановить доверие. Мне нужно время. Больше ничего обещать не могу».
Сегодня я без работы и мой брак застывает в неопределённости.
И я до сих пор не знаю потерял ли я только работу…
или теряю и жену.
