Ты знаешь, у меня как будто пропало всякое желание помогать свекрови после того, что я узнала. Но с другой стороны, бросить её я тоже не могу.
У меня двое детей, причём с разными отцами. Старшая дочка, её зовут Зинаида, сейчас ей 16. Отец Зины выплачивает алименты, всегда с ней на связи. Хотя он давно уже женат второй раз и у него двое других детей, но о дочке своей не забывает.
А вот сыну моему не так повезло. Два года назад мой второй муж заболел и через три дня умер в больнице. Мне до сих пор не верится, что его нет. Часто ловлю себя на мысли: вот сейчас дверь откроется, он войдёт, улыбнётся и пожелает хорошего дня И я потом весь день рыдаю.
Всё это время мы со свекровью Ириной Семёновной как-то держались вместе. Хотя ей было не легче, чем мне ведь это был её единственный сын. Мы часто созванивались, ездили друг к другу в гости. Вместе переживали, делились воспоминаниями, как-то поддерживали друг друга в этой беде.
Было даже время, я подумывала, может, нам жить вместе? Но потом Ирина Семёновна передумала, и наши пути разошлись. С тех пор прошло уже семь лет, и отношения у нас всегда были очень хорошие, чуть ли не подружками стали.
Но вот помню, когда я только забеременела, свекровь как-то завела разговор про тест на отцовство почему, не знаю. Оказалось, она передачу по телевизору смотрела, как один мужчина вырастил не своего ребёнка, а потом случайно узнал об этом. Я сразу возмутилась:
Да если мужик сомневается, его ли ребёнок, значит, и заботы не будет, будет так, воскресным папой только!
Ирина Семёновна убеждала меня, что уверена, что я забеременела именно от её сына, и больше вроде бы про тест на отцовство не говорила. Я думала, она к тому разговору больше не вернётся и всё, забыли.
Этим летом состояние свекрови резко ухудшилось сильно заболела. Я предложила ей переехать поближе к нам, чтобы можно было присматривать. Нашли агентство, начали искать для неё квартиру.
Внезапно ей стало совсем плохо она попала в больницу, а для оформления документов риелтору был нужен свидетельство о смерти моего мужа. Ирина Семёновна не могла съездить за ним, и я пошла в её квартиру, чтобы его найти. Перерываю папку с документами и натыкаюсь на весьма необычную бумажку. Оказывается, когда моему сыну было всего два месяца, свекровь тайно сделала тест на отцовство. Всё подтвердилось сын от моего мужа!
Я была просто в шоке. Так выходит, она все эти годы мне не доверяла! Я не промолчала, сразу ей всё высказала. Она каялась, просила прощения, говорила, что это была глупость. Но мне до сих пор обидно. Как будто предательство какое-то а ведь столько лет об этом молчала…
Сейчас мне совсем не хочется помогать Ирине Семёновне, хотя понимаю кроме меня у неё и нет никого. Не хочу лишать сына бабушки, поэтому продолжаю заботиться о ней, но былого тепла уже точно не будетНо вот я смотрю на сына такой родной, такой похожий на своего отца… А в глазах у него всегда вопрос: «Мама, почему ты такая грустная?» И понимаю: держать обиду всё равно что каждый день по капле выпивать яд. Да, Ирина Семёновна поступила неправильно. Да, она не верила мне. Но разве мы все не совершаем ошибки из страха потерять любимых?
Поздно вечером я всё-таки набираю её номер. Она берёт трубку, голос тихий, тревожный:
Ты нашла документы?
Нашла, отвечаю. Всё завтра привезу, не волнуйся.
В душе вдруг становится немного легче. Мы слишком долго держались друг за друга, чтобы отпустить всё вот так, из-за одного старого греха. Пусть эта рана зарастёт, пусть моя доброта будет не подарком ей, а свободой для меня самой.
На следующий день я еду к ней, покупаю по дороге пирожные, которые она любит. Звонок в дверь. Она открывает, и впервые за много лет я вижу у неё слёзы на глазах. Я обнимаю её крепко, как родную. Потому что всё равно мы теперь две стороны одной жизни, объединённые и потерей, и любовью, и даже ошибками.
